Красная роза печали

она незнакома. Стало быть, и Римму отдаем Сергею. Остается Сталина Викентьевна — операция аппендицита в 1992-м и Евдокия — щитовидка в 1996-м.
Надежда пошевелила мозгами и вспомнила, что новую больницу построили в их районе в 1990 году. А переименования эти все начались уже после, году в девяносто третьем, что ли. Так что Сталина лежала с аппендицитом именно в новой больнице. Значит, можно искать в архиве. Но ее, Надежду, в архив просто так никто не пустит, нужно придумать какой-то хитрый ход.
Надежда плохо спала ночью, во-первых, волновалась за мужа, не подхватил ли он грипп, уж очень тяжело дышал во сне, а во-вторых, вспоминала, кто на работе может знать что-нибудь про Сталину.
Наутро муж проснулся отдохнувший и совсем не простуженный. А Надежда отправилась на работу с больной головой и опухшими глазами.
На работе в предновогодние дни было многолюдно. Прошел слух, что с нового года не то прибавят зарплату, не то переделают штатное расписание, не то вообще сократят. Поэтому народ потянулся в родной институт за новостями. Надежда особенно не волновалась, потому что ничего хорошего в смысле работы от института уже не ждала и жила по принципу «Ты разлюбил меня бы, что ли, сама уйти я не решусь». Поэтому она быстренько разложила на столе бумаги и улизнула в соседний отдел к Зинаиде Павловне.
Зинаида Павловна — старая дева. Но не такая, какими их обычно представляют — вредное создание с котом и в бантиках, — нет, Зинаида была старой девой активной. Внешне она напоминала лошадь, но опять-таки не старую заезженную клячу с выпирающими боками, а верную рабочую лошадь, не первой молодости, конечно, но на таких спокойно можно пахать еще много лет, разумеется, при надлежащем уходе. Словом, Зинаида Павловна — женщина работящая. И это Надежде, да и многим, импонировало. Странности все же некоторые у Зинаиды имелись. Например, она не любила общаться с женщинами, то есть не любила бесконечных сплетен, обсуждений чужой жизни, туалетов и школьных успехов детей и внуков. Дамы в отделе относились к Зинаиде с прохладцей, потому что была она неглупа, остра на язык и могла при всех ответить так, что сотрудница, легкомысленно решившаяся сделать ей замечание или как-то задеть, долго еще после Зинаидиной отповеди вертела головой и хлопала глазами. Вторая Зинаидина странность заключалась в одежде, вернее, в отсутствии оной. Не подумайте плохого, Зинаида никогда не приходила на работу голой, но то, что бывало на ней надето, называть одеждой можно при очень большом допущении. Надежде, например, глубоко запало в душу неизменное Зинаидино платье из того серого сукна, которое раньше шло на мальчиковую школьную форму. Платье прямое, длинное, с отложным воротничком, и хотелось подпоясать его ремнем с пряжкой, как у пятиклассников послевоенного времени. Летом Зинаида тоже не баловала сотрудников разнообразием, ходила в платьице из синего сатина, издалека очень напоминающем рабочий халат. Такое впечатление, что каждый сезон она откуда-то добывает точно такое же, взамен старого сильно выгоревшего.
— Как живете, Зинаида Павловна? — спросила Надежда для разговора.
— Хорошо, — улыбнулась та, — Я, Надя, живу просто отлично.
Надежда удивленно пригляделась к ней и внутренне ахнула. Сегодня на Зинаиде брючный костюм, конечно, в моде такие были лет примерно двадцать назад, но, однако, все же это вполне нормальная вещь, никаких ассоциаций со школьной формой и халатом уборщицы.
— Все жалуются, нервничают, сокращения боятся… — осторожно начала Надежда, — а вы…
— А я ничего не боюсь! — весело ответила Зинаида. — Мне все равно скоро на пенсию, меньше года осталось. Дотяну до лета, а там — на дачу.
Надежда вспомнила, что рассказывали про Сталину, как она перед самой своей смертью зверски поругалась с Зинаидой по поводу парника или еще из-за какой-то ерунды. Стало быть, дачные участки у них рядом. Это неудивительно, ведь землю давали в свое время от работы. И Сталина Викентьевна, поругавшаяся к тому времени со всеми, с Зинаидой как раз поддерживала хорошие отношения, потому что Зинаида Павловна, как уже говорилось, с местными институтскими дамами не очень-то общалась и не хотела знать всех сложных перипетий и страстей, кипевших вокруг Сталины.
— Где Новый год встречать собираетесь? — кинула Надежда пробный шар.
— На даче, конечно! — оживленно ответила Зинаида.
— Там же никого нет, небось зимой-то…
— Да что ты! У меня сосед, Федор Тимофеевич, постоянно на даче живет, еще есть пенсионеры, сторож опять же…
Ах, вот оно что! Федор Тимофеевич, бывший муж Сталины, живет на даче, сосед, значит. Трудно, конечно, представить Зинаиду Павловну в роли коварной соблазнительницы,