Телепередача «Разговор с тенью» обещала быть интересной, а стала сенсационной. После ее показа в городе резко подскочил спрос на бикини красного цвета и черные чулки. Это не беда, беда в том, что по городу прокатились волны убийств, причем жертвы были именно в красном бикини и черных чулках.
Авторы: Яковлева Елена Викторовна
И гиперболы, как теперь выяснилось. Во всяком случае, памятная фраза о том, что «я прошлась по его душе напалмом, и цветок любви в ней больше никогда не расцветет», — явно из их разряда.
Осмыслив случившиеся с Дроздовским перемены и с горечью констатировав, что «цветок любви» в его душе, судя по нежному голоску на проводе, не только зацвел махровым цветом, но и вовсю колосится, звонить ему второй раз я так и не решилась. Лучше позвоню ему завтра на работу. А то, не дай бог, Дроздовский разобидится на меня за то, что нарушаю любовную идиллию или его новая пассия окажется ревнивой — а это очень даже вероятно, — и тогда никакой материальной поддержки со стороны бывшего воздыхателя мне не видать, как своих ушей.
Беда в том, что, отложив добывание денег на проклятый бампер «Мерседеса» на завтра, я понятия не имела, какие передряги ждут меня впереди. Такие, что я про все забыла: и про Дроздовского, и про деньги, и про все свои долги… Ажурные черные чулки — вот, что я нашла за дверью собственной квартиры на следущее утро!
Мое сердце оборвалось и со сверхзвуковой скоростью полетело в тартарары, как только я увидела эту белую коробку. Как и накануне, она была перевязана атласной розовой ленточкой. В принципе я даже могла бы ее не открывать, поскольку сразу поняла, что в ней находится. Но я развязала ленту, заглянула под тонкую упаковочную бумагу и по Жанкиному примеру принюхалась. Уловила слабый запах хороших духов и на глаз определила «размерчик». Так вот, чулки в отличие от вчерашнего подношения, были точь-в-точь на меня. А еще к ним прилагались подвязки из красного шелка с черной кружевной окантовкой, в тон гипюрового бикини, так надо полагать. А маньяк-то, оказывается, со вкусом.
Дрожащей рукой я набрала номер Жанкиного мобильника. Слава богу, эта корова его не отключила или уже успела включить.
После четвертого гудка Жанка ответила мне невнятным мурлыканьем на фоне уличного шума. Значит, торчала на автобусной остановке.
— Ты где? — на всякий случай уточнила я.
— Ну, на работу еду, — пробурчала Жанка.
— Откуда едешь-то?
— С… Новостройки, — после небольшой заминки отозвалась она.
Все понятно, значит, заночевала-таки у своего мариниста.
— А мне прислали черные чулки. — Я из последних сил старалась, чтобы голос мой звучал спокойно.
— Что? — выдохнула Жанка и зачастила: — Порфирий тут ни при чем! Клянусь!
— Сама знаю, — буркнула я.
Жанка немного помолчала и спросила:
— А что ты собираешься делать?
— Поеду к следователю Кошмарову, — выпалила я без раздумий, хотя еще минуту назад ни о чем таком и не помышляла.
— И правильно! — одобрила мое решение Жанка. — И не откладывай в долгий ящик, сразу отправляйся. А я заскочу на работу и тоже подъеду в прокуратуру.
Я хотела сказать, что это лишнее, но Жанка уже отключилась. Интересно, подумала я, за кого она больше переживает, за меня или Порфирия? При том, что риски у нас, без сомнения, разные. У меня — стать жертвой неведомого маньяка, а у Порфирия — по новой загреметь на нары.
Следователь Кошмаров принял меня с выражением безмерной усталости на челе. Впечатление было такое, словно он пять минут как из засады, где и провел приблизительно третью по счету бессонную ночь, подстерегая особо опасного преступника. Может, даже того самого маньяка, который неутомимо снабжает меня бельишком.
— A-а, гражданка Соловьева, — потер он лоб ладонью. — С чем пожаловали?
— Вот с чем, — я вывалила ему на стол трусы, лифчик, колготки и подвязки, — все это мне подбросили под дверь. В белых коробках с розовыми ленточками. Коробки у меня в машине. Если надо, принесу.
— Так, очень интересно, — задумчиво изрек следователь Кошмаров и чуть привстал, опершись руками о столешницу, чтобы получше обозреть «экспонаты».
— Еще бы! — фыркнула я.
— Ну что ж, выкладывайте подробности. — Кошмаров снова тяжело осел на стул.
— Это, — я показала на красное бикини, — подбросили вчера, а чулки — сегодня.
— И все? — Кошмаров поскреб желтыми прокуренными пальцами плохо выбритый подбородок.
— В каком смысле? — Меня уже раздражали его идиотские вопросы. — Вы что думаете, я что-нибудь из этих вещдоков прикарманила? Так нет же, все — на вашем столе и к вашим услугам, только коробки остались в моей машине.
— Я имел в виду: это все, что вы можете мне сообщить? — последовало невозмутимое уточнение.
Ах, так ему мало этих причиндалов! Уж не рассчитывал ли он, что я ему ореховый гроб под мышкой приволоку? С золотыми ручками!
— Да, это все, — выпалила
