Телепередача «Разговор с тенью» обещала быть интересной, а стала сенсационной. После ее показа в городе резко подскочил спрос на бикини красного цвета и черные чулки. Это не беда, беда в том, что по городу прокатились волны убийств, причем жертвы были именно в красном бикини и черных чулках.
Авторы: Яковлева Елена Викторовна
в рыданиях, с трудом выговаривая сквозь безутешные слезы:
— Замели… Порфирия замели… Опять…
Ну, для вас, конечно, не секрет, как я отношусь к этому проходимцу, тем не менее Жанкино сообщение меня не порадовало. Поскольку то обстоятельство, что Порфирия вновь назначили крайним, лишало меня последней, пусть и довольно призрачной надежды на следователя Кошмарова. А также на то, что настоящий преступник когда-нибудь найдется. Короче говоря, я окончательно прозрела по части перспектив дальнейшего расследования, а уж какой эффект это прозрение произвело на меня в свете последних событий (я имею в виду подброшенные мне под дверь «подарочки»), можете себе вообразить.
— Прикинь… — стонала Жанка. — У… Устроили у него обыск… Нашли… Нашли черные… Даже не чулки… А колготки… Мои… К тому же дырявые…
— Черт знает что! — Я закусила нижнюю губу. Всегда подозревала, что в наших органах не комиссары Мегрэ собрались, и вот вам, пожалуйста, лишнее тому подтверждение. — Но ты хоть сказала, что это твои колготки?
— Сказала… — жалобно промычала Жанка. — Но они… даже… слушать… не стали…
Ну что ж, все ясно. Следователь Кошмаров наверняка получил нагоняй от начальства и твердо решил сделать окончательную ставку на Порфирия. Ведь как ни крути, а лучшей кандидатуры-то не найти, особенно если не искать. Сидеть себе преспокойненько и холить-лелеять свой трудовой геморрой. Чем, собственно, и занимается наш уважаемый сыщик.
— Ну хватит реветь! — одернула я Жанку. — Давай лучше думать, как вырвать твоего Айвазовского из кровожадных лап неразборчивой российской Фемиды.
— Ты это… не шутишь? — Жанка громко хлюпнула носом.
— Интересно, на кой бы черт мне шутить!
— Ну… Я думала, ты на Порфирия обиду затаила… За то, что он наплел в эфире… — пробормотала Жанка.
— Может, и затаила, — я не стала кривить душой понапрасну, — только одно другому не мешает. Так случилось, что наши интересы совпали, ясно тебе? Я все равно вычислю, какой гад подбросил мне это поганое барахлишко, а следовательно, вольно или невольно посодействую освобождению твоего узника совести.
— Маринка! Мариночка! — Жанка полезла ко мне с лобызаниями, и мне пришлось потратить немало сил на то, чтобы отбиться от нее. А потом, уже слегка утихомирившись, она стала одолевать меня вопросами. — А как… Как ты будешь его вычислять?
Первым делом я ее поправила:
— Вычислять будем мы. Вдвоем.
— Ну хорошо… А как мы будем его вычислять?
— Да есть у меня одна мыслишка… — поведала я без особенного энтузиазма. — Жалко только…
— Что жалко? — Жанка буквально сгорала от нетерпения. Да, взять бы эту энергию и направить на какой-нибудь более стоящий объект, нежели Порфирий…
— Жалко, что трусики, лифчик и чулочки остались у Кошмарова, — посетовала я. — Ему-то они без надобности, а нам бы пригодились. Хотя, конечно, можно и без них попробовать, только это посложнее будет. — Я выдержала многозначительную паузу и перешла к самому главному: — Кстати, что ты думаешь об этом бельишке? Где, по-твоему, у нас такое может продаваться?
— Ты гений, Маринка! — без промедления возликовала Жанка. — Помнишь, я сразу сказала, что оно дорогое? А значит, купить его можно в «Мимозе» или «Ландыше». Ну, еще в «Магнолии».
Всегда потрясалась Жанкиной осведомленностью во всяких парфюмерно-галантерейных вопросах. Тем паче что по ее внешнему виду такого сроду не скажешь.
— Точно! — загорелась она. — Нужно объехать эти магазины и узнать, кто у них покупал нечто подобное. Как-никак вещички-то на большого любителя.
С Жанкой трудно было не согласиться. Во-первых, белье, как мы уже успели разобраться, дорогое, а, во-вторых, мягко выражаясь, специфическое. Даже самая модница-размодница не станет покупать такое без особой на то надобности. По себе знаю, что бежевое и черное куда универсальней и практичней. Я уже не говорю о материале и фасоне.
— Знаешь, — Жанка уже строила планы, — начнем с «Ландыша». Он ближе. И выбор там больше.
Я не возражала. Только внесла небольшие коррективы:
— «Ландыш» так «Ландыш». Но после шести. Не стоит дразнить Краснопольского.
Жанка, которой не терпелось поскорей спасти из заточения своего мариниста, повесила нос:
— Ну вот, опять Краснопольский… А может, того… отпроситься у него под каким-нибудь предлогом? Знаешь, вчера, когда я рассказала ему про эти тряпки, он очень даже проникся. С сочувствием отнесся… Я обрисовала ему ситуацию, сказала, что ты к следователю пошла, а он: конечно, конечно…
— То — завтра, а это — сегодня, — с присущим мне глубокомыслием заметила я.
— А если сказать, что нас Кошмаров вызвал? — По
