Телепередача «Разговор с тенью» обещала быть интересной, а стала сенсационной. После ее показа в городе резко подскочил спрос на бикини красного цвета и черные чулки. Это не беда, беда в том, что по городу прокатились волны убийств, причем жертвы были именно в красном бикини и черных чулках.
Авторы: Яковлева Елена Викторовна
в длинные гудки. После седьмого или восьмого по счету звонка до меня дошло: да ведь она надеется, что ей ответит спешно выпущенный Кошмаровым из кутузки Порфирий. Святая наивность. Вернее, тупая.
— Оставь телефон в покое! — наконец не выдержала я.
— А что, тебе кто-то должен позвонить? — виновато втянула голову в плечи Жанка.
— Да, должен, — соврала я назло Жанке и будто накаркала: еще и трубка не успела остыть от жара Жанкиной щеки, а телефон уже противно задребезжал.
Пришлось отвечать какой-то старой, жующей окончания грымзе, которая первым делом весьма строго осведомилась:
— Я говорю-у с Марино-уой Солоу-евой?
— Да, — подтвердила я, хотя у меня был большой соблазн сказать, что Марины Соловьевой нет и, возможно, уже не будет никогда.
— Тогда я хочу-у вам соо-убщить, что вы выпу-устили джи-нна из бу-утылки, — медленно выговорила грымза с таким усилием, словно рот у нее был набит камнями.
— Кого я выпустила? — уточнила я на всякий случай.
— Вы выпу-устили джи-нна, — с пыхтением повторила грымза. — Своей ужасну-ой передачей, плоды котору-ой я в данный момент наблюдау-ю.
Не поверите, но у меня вдруг странно похолодело под ложечкой, а грымза, посоветовав мне подъехать к дому номер пять на Левашовской, бросила трубку.
Наверное, видок у меня был еще тот, потому что Жанка взволновалась:
— Что случилось?
— А то… А то… Вполне вероятно, что на нашей совести еще один труп! — выдохнула я. Дурное предчувствие целиком завладело мной.
— Я с тобой! — Жанка схватилась за свою кацавейку.
Дом номер пять по Левашовской ничего особенного собой не представлял. Типичнейший «шедевр архитектуры» времен развитого социализма — кирпичная пятиэтажка, каких пруд пруди. Райончик тоже, прямо скажем, не фешенебельный, под названием Трикотажка (от трикотажной фабрики). Вот только во дворе толпа, и все куда-то уставились вверх, отметила я, выскочив из машины и сразу же направившись в самую гущу зевак.
— Вон, вон она! — заорал высокий парень без шапки и засвистел.
— Давай, Манька, показывай стриптиз! — истошно завопил неожиданно вынырнувший из-под моего локтя пацаненок лет десяти от силы.
Я задрала голову и посмотрела туда же, куда и все, на ярко освещенные окна под крышей, но ничего примечательного не увидела и с недоумением покосилась на не в меру возбужденных подростков. Ровно в этот момент проявлявшая признаки нетерпения толпа удовлетворенно загоготала:
— Молодец, Маня! Еще! Еще!
Я снова подняла глаза и остолбенела: за одним из освещенных окон под крышей возникла девица в красном бикини и черных чулках. Не знаю, на чем она там стояла, может, на столе, но со двора просматривалась во всей своей красе буквально с любой точки.
— Слава тебе, господи, живая, — прошептала я и медленно осела в сугроб.
— Маня, Маня, стриптиз! — снова истошно и требовательно завопил не по возрасту бойкий малец. Ну почти что: «Фас, Шарик, фас!»
— Ты чего орешь, придурок? — ласково поинтересовалась у него подоспевшая Жанка и склонилась надо мной, поправляя сползающий на глаза берет. — Эй, тебе что, плохо?
— Это джинн, которого мы выпустили из бутылки, — показала я пальцем на окно, за которым красовалась эксгибиционистка Маня.
— Чего-чего? — Жанка запрокинула голову и в недоумении пожевала толстыми губами. — А труп? Ты же про какой-то труп говорила?
— А тебе этого мало? — поразилась я. — В магазинах не осталось красных трусов меньше пятьдесят шестого размера, девки по окнам скачут, а тебе все нипочем!
Словно в подтверждение моих слов, вдохновленная улюлюканьем дворовой шпаны Маня, не теряя времени даром, начала выкидывать весьма рискованные коленца. То ногу выше головы задерет, то и вовсе повернется к публике филейной частью да еще покрутит ею под одобрительные выкрики снизу.
— Эй ты! — Жанка ухватила за шиворот сластолюбивого шпаненка. — Это кто такая?
— Это Маня, — охотно пояснил тот, — у нее крышу сорвало. Уже второй день представления показывает.
— Ага, — кивнула Жанка. — А уроки ты выучил?
— Выучил, выучил, — отрапортовал пацаненок и ловко вывернулся из Жанкиных рук.
Уже в машине Жанка привычно взялась за мою обработку. В ход пошли старинные аргументы про то, что на «Центральном телевидении все так делают», что «скандалы только поднимают рейтинг» и прочая, прочая, прочая… Могла бы уже и что-нибудь новенькое придумать.
— И вообще, с чего ты взяла, что это наше ток-шоу на нее подействовало? — утирала она шарфом вспотевший в пылу полемики лоб. — Мало ли в городе идиоток?
Да уж чего другого, а этого
