Телепередача «Разговор с тенью» обещала быть интересной, а стала сенсационной. После ее показа в городе резко подскочил спрос на бикини красного цвета и черные чулки. Это не беда, беда в том, что по городу прокатились волны убийств, причем жертвы были именно в красном бикини и черных чулках.
Авторы: Яковлева Елена Викторовна
сознании, или… Или обоих сразу?
…Какое-то время мне было относительно комфортно, поскольку пребывание в обморочном состоянии пусть и кратковременно, но освобождает от душевных мук и угрызений совести, а потом стало как-то зябко и неуютно. Поежившись, я нехотя открыла глаза и увидела Козу с красным пластмассовым ведерком в руках, из которого она щедро, как рассаду, поливала меня водой.
— Ну слава богу, живая! — неожиданно радостно воскликнула она.
Я ничего не сказала, а подумала точно так же. Слава богу, Коза живая. По крайней мере одним трупом на моей совести меньше. А вот когда подо мной неуклюже закопошился Вице, я была уже на пути на седьмое небо.
— Господи, твоя воля! — воздела я руки к небу. Ну к потолку, какая разница. — И с этим все в порядке!
— А что этому придурку сделается? — сплюнула себе под ноги Коза и поставила ведро на пол.
— Черт, как я испугалась. — Я слезла с пребывающего в прострации Вице и поискала взглядом пистолет.
— Да вот он, — Коза наподдала пушку ногой, — не бойся, он мне больше не нужен. Теперь уже не нужен. Настроение пропало. Не трону я этих гаденышей, пусть живут.
— Очень разумное решение, — похвалила я ее, но пистолет все-таки подняла, осторожненько так, двумя пальчиками.
— Да уж, — криво усмехнулась Коза. — Тем более что таких не стрелять, а давить надо, как клопов. Особенно вот этого, — кивнула она на Вице, который все еще не мог поверить, что остался в живых, и тревожно ощупывал себя.
— Согласна, типчик премерзкий, — я выразила Козе солидарность, — тем неприятнее из-за такого в тюрьму садиться.
— Тюрьма, не тюрьма… — безразлично махнула рукой Коза. — Честно говоря, мне без разницы.
— Но почему? — Теперь, когда Коза уже не представляла собой непосредственной угрозы, она не вызывала у меня ничего, кроме сочувствия. — В чем, собственно, трагедия? В том, что он тебя с работы уволил? Подумаешь, несчастье! Да была бы шея, хомут найдется! А уж таких дерьмовых начальников, поверь мне на слово, как собак нерезаных, сама знаю одного такого, — намекнула я на Краснопольского и с научно-познавательным интересом поглазела на Вице. Как он отреагирует на мои оскорбительные выпады? А он никак не отреагировал, ибо по-прежнему был занят выяснением объема причиненного ему членовредительства. Причем совершенно умозрительного, если не принимать во внимание нарушенный стрессом кислотно-щелочной баланс.
Коза тоже повела себя не совсем адекватно. Долго хохотала, прижав к груди исцарапанную моими ногтями руку. Я уже забеспокоилась, не повредилась ли она умом, когда истеричный смех оборвался.
— Да плевать я хотела на эту работу! — заявила она. — И потом все было по-другому. Он уволил меня уже постфактум, уже после того, как мне все стало известно. Конечно, совершенно случайно…
Я поняла, что вот-вот узнаю самое главное, и вся обратилась в слух, но, как всегда, мне что-нибудь да помешает. Причем в самый ответственный момент. На этот раз это была возникшая за дверью Жанка, которая с места в карьер заверещала благим матом:
— Марина! Мариночка! Ты живая? Отзовись!
— Я — живая, — ответила я замогильным голосом. — И вообще, что за идиотские вопросы?
— А кто стрелял?
— Не знаю, не знаю я, кто стрелял, — зашипела я на нее, — и вообще, тебе где велено было сидеть? Вот иди туда и сиди.
— Но я же собственными ушами слышала выстрел, — закудахтала Жанка. — Тебя что, там в заложниках держат, да? Тогда скажи им, что ничего у них не получится, потому что я уже Кошмарову позвонила. Вот!
Ну, конечно, разве мы когда-нибудь обходились без Кошмарова?
А буквально в следующую минуту металлическая входная дверь загремела под сокрушительными ударами.
— Надо открыть, — нахмурилась Коза, — а то они стену снесут.
— Сначала расскажи про то, что было перед тем, как тебя уволили, — взмолилась я, как о величайшей милости.
— Что было? Да ничего особенного! — устало вздохнула Коза. — Просто они все меня поимели. Ты хотела знать, кто там, на фотографии, на коленях у этого засранца?
Я кивком головы подтвердила свое страстное желание, а из комнаты заорала Медуза горгона:
— Молчи, молчи, дура, тебе же хуже будет!
— А там — мой муж, — с ледяным спокойствием сказала Коза и отжала «собачку» дверного замка, предупредив на всякий случай: — Открываю, я уже открываю!
Сначала в квартиру влетели охранники Вице и первым делом бросились к любимому шефу. Проверять, все ли на месте, не отвалилось ли чего, не приведи господи. А уже за ними — какое-то невероятное количество камуфлированных товарищей во главе с небезызвестным следователем
