Телепередача «Разговор с тенью» обещала быть интересной, а стала сенсационной. После ее показа в городе резко подскочил спрос на бикини красного цвета и черные чулки. Это не беда, беда в том, что по городу прокатились волны убийств, причем жертвы были именно в красном бикини и черных чулках.
Авторы: Яковлева Елена Викторовна
— Не появлялся он здесь сегодня? А то жена его ищет, — кивнула я на Жанку.
— Вот эта? Его жена? — Парубок воззрился на зардевшуюся Жанку и взлохматил свой рыжий чуб. — Да околачивался здесь с утра, бутылку выклянчивал. В долг. Только я таким не подаю.
Кровь отлила от Жанкиного лица. «Был, с утра», — пошевелила она губами.
— Ну и куда он мог подеваться? — осведомилась я у нее.
— Без понятия, — помотала она головой, а потом тихо спросила саму себя: — А может, на Краюхе?
И мы понеслись на Краюху, благо «Варвара» демонстрировала исключительную покладистость и снова завелась без каких-либо ухищрений с нашей стороны.
Да, надо же вас просветить насчет местечка, в которое мы направились, хотя бы телеграфным стилем. Так вот, к вашему сведению, Краюха — это пятачок в районе улицы Крайней, на котором собираются наши местные мазилки вроде Порфирия с корыстной целью впарить какому-нибудь растяпе свои сомнительные шедевры. Вернисаж, одним словом. Уж не знаю, много ли они таким образом зарабатывают, но морды у них всегда красные, а над Краюхой висит густой смог от перегара.
И в этот раз все было как всегда. Ну, по части красных рож и алкогольного смога. Вот только Порфирия мы так и не нашли, хотя и исходили Краюху вдоль и поперек. Поскольку покупателей было раз, два и обчелся, мы с Жанкой пользовались особенной популярностью у художников. Они нас без малого на куски не порвали, зазывая полюбоваться своими творениями. А видели бы вы, как потускнели их одухотворенные физиономии, когда выяснилось, что мы всего-навсего ищем Порфирия.
— Не было сегодня, — прошамкал беззубый живописец в латаном тулупе. — И вообще он на этой неделе не появлялся.
Жанка пригорюнилась и смахнула варежкой набежавшую слезу, а я посмотрела вдаль, на смрадно дымящие трубы городской ТЭЦ, и подумала, что Порфириево дело — труба. Заметет его Кошмаров. Как пить дать заметет.
На обратном пути по многочисленным Жанкиным просьбам мы снова заехали к Порфирию. Жанка опять обнюхала углы его квартиры, заглянула в диван и на антресоли, после чего мы, совершенно понурые, вернулись на службу к самому концу рабочего дня. Но быстро воспряли духом, когда узнали, что Краснопольский на совещании у губернатора и вряд ли появится раньше завтрашнего утра.
— Хоть тут повезло, — вздохнула Жанка и бедной родственницей умостилась на стуле. Поводила ручкой по листу бумаги и подняла на меня несчастные глаза. — Марин, может, мы еще раз к нему съездим?
— К Порфирию, что ли? Мы же только оттуда!
— Ну, Мариночка, ну, пожалуйста, — заскулила Жанка, — ну мы должны его хотя бы предупредить, прежде чем к нему Кошмаров заявится…
— А Краснопольский, которого ты так боишься? — напомнила я Жанке. — У нас же работы непочатый край! И потом, твоего Порфирия с собаками не сыщешь… Где его носит, спрашивается? Ведь как нарочно! Как он теперь от Маниного трупа отвертится?
— Да не он это, не он! — То ли от слез, то ли по причине банального насморка у Жанки заложило нос, и теперь она трубила, как слониха.
— А доказательства? — встала я на позиции следователя Кошмарова.
— Да какие, к черту, доказательства! — Жанка закачалась на стуле из стороны в сторону, как при зубной боли. — Я просто знаю, что он на такое не способен!
— Ну это очень убедительное алиби, — скептически отозвалась я, хотя в глубине души была солидарна с Жанкой. Порфирий, конечно, пьянь несусветная и сильно усложняет Жанкину жизнь, а заодно и мою, но впечатления городского сумасшедшего не производит. На кой, спрашивается, черт ему убивать какую-то Маню, когда он и так под подозрением? И к тому же только что выпущен из СИЗО под подписку о невыезде? Да распоследний маньяк бы как-нибудь смикитил, что сам себе могилу роет.
— Да ладно тебе, кончай реветь, — я сунула Жанке носовой платок, — так и быть, съездим мы к твоему Порфирию еще раз, только прежде ко мне ненадолго заскочим. Поесть, переодеться…
— Ага, конечно, заскочим. — Жанка перестала хныкать.
Потом мы быстро собрались и отчалили, а по дороге остановились возле гастронома и купили две пиццы, чтобы по-быстрому приготовить их в духовке.
Пока я переодевалась, Жанка орудовала на кухне, так что уже через четверть часа мы бодро перекусывали. И уже собирались закругляться, когда нашу скромную трапезу прервал резкий звонок в дверь.
Тяжко вздохнув, я вылезла из-за стола и поплелась в прихожую. Жанка, дожевывая на ходу пиццу, потащилась за мной. Она же первой осведомилась: «Кто там?» — «Откройте, пожалуйста», — попросился подозрительно вежливый мужской голос. Жанка глянула в глазок и стремительно распахнула дверь, даже не удосужившись испросить на то моего хозяйского
