Телепередача «Разговор с тенью» обещала быть интересной, а стала сенсационной. После ее показа в городе резко подскочил спрос на бикини красного цвета и черные чулки. Это не беда, беда в том, что по городу прокатились волны убийств, причем жертвы были именно в красном бикини и черных чулках.
Авторы: Яковлева Елена Викторовна
редкостного придурка, кто знает, а вдруг это он так маскируется? Да и много ли надо ума, чтобы выдумать какого-то неизвестного типа в норковой шапке, якобы купившего у него картину. Кстати сказать, в его сегодняшнем рассказе как раз продажа морской мазни и выглядит самой малоубедительной, несмотря на предъявленный Порфирием стольник.
Подозреваемый номер два. Это Новейший. Разумеется, в том случае, если щедрый клиент в норковой шапке все-таки существует. Что ж, по описанию он подходит: высокий, осанистый, правда шапок, насколько я успела заметить, не носит. Предпочитает по-европейски отмораживать уши, впрочем, он же все время в машине. А с другой стороны, что ему стоило нацепить шапку для маскировки? Что касается кошелька толщиной в кирпич, то и тут все сходится. Само собой, я его бабки не считала, но, подозреваю, что их у него предостаточно. Та-ак, есть ли еще аргументы «за»? Да сколько угодно. Те же лилии он собственноручно мне и вручил, правда с заверениями, что они лежали перед дверью.
Теперь подозреваемый номер три. Пакостник. Ну, по Порфириеву описанию, на мужика в норковой шапке он, конечно, не похож. Однако имеется небольшая, но вероятность, что щедрый покупатель тут вообще ни при чем. В том смысле, что Порфирия он никаким клофелином не спаивал и лилий не подбрасывал. Разве не мог Порфирий и без клофелина нализаться до полной отключки? Да, запросто! Однако в этой версии есть малю-усенькая шероховатость. Каким же образом Пакостник подсунул лилию в берлогу Порфирия? Ну если только каким-то образом пробрался, пока маринист валялся почти без пульса.
Думаете, это все? А вот и нетушки! Есть еще и подозреваемые номер четыре, номер пять и номер шесть. По порядку. Номер четыре, это… Это юный эскулап. А номер шесть — водитель «Скорой». И тот и другой поднимались в квартиру Порфирия, а посему чисто теоретически могли незаметно уронить цветок на пол. Тем паче что я его заметила не сразу, а лишь после того, как Порфирия вынесли на носилках.
Ну и номер шесть — парубок с чубом из жестяной палатки с вывеской «У Зои», исчезнувший на другой день после памятных событий в Порфириевом свинарнике. Нет, разумеется, он не загадочный ценитель прекрасного с толстым кошельком, поскольку Порфирий слишком хорошо его знал, ежедневно выклянчивая у него бутылку в долг. Зато та самая водка с клофелином, вполне возможно, — творение его рук.
И, наконец, подозреваемый номер семь. Заранее предупреждаю — самый невероятный, но очень даже в духе лучших американских ужастиков. Жанка! Ясное дело, я тут же устыдилась такой крамольной мысли и стала усиленно изгонять ее, но не тут-то было. Да на кой бы ляд ей это сдалось, отбивалась я как могла. А какой-то невидимый доброжелатель тут же зашипел мне на ухо: а на тот ляд, что твоя разлюбезная Жанночка — всего лишь представительница рода человеческого, поголовно порочного и морально неустойчивого, а следовательно, и ею движут страсти и инстинкты. Допустим, твердила я в пылу полемики, но тогда как она все это осуществила? А мне в ответ: очень просто. Что касается трусиков, лифчика и чулочков, то ей ничего не стоило подбросить их под дверь твоей квартиры. Кроме денег, конечно. И кстати же, знаменитое красное бикини почему-то Жанкиного размера оказалось.
Хорошо, а лилии? Как быть с лилиями, если в тот день мы вместе приехали ко мне домой? Подумаешь, проблема! Да в Жанкином картофельном мешке погребальный венок из елочных лап и бумажных розочек запросто поместится и даже не помнется. А поскольку в квартиру она входила не первой, а вслед за мной, то могла лилии незаметно вынуть и ненароком обронить возле двери. Провернуть ту же операцию у Порфирия ей, между прочим, тоже не составило бы труда.
Ну как вам сюжетец, а? Я бы сказала, достойный Агаты Кристи. Но с изъяном. А изъян — в Порфирии. Не могла же Жанка не понимать, что подставляет своего разлюбезного. С ее-то любовью и преданностью. Тем более что следователь Кошмаров всякий раз с большим удовольствием и без долгих раздумий отправлял бедного мариниста в кутузку. Но опять же, влюблена ли она в него настолько, как это представляется со стороны. Жанку послушать, так она запала на него еще в те, почти библейские времена, когда он хватал ее за коленки в Доме пионеров, и пронесла это чувство через всю жизнь. А там пойди — проверь.
Короче, взвесив все «за» и «против», я оставила Жанку в списке, после чего всерьез задумалась о мотивах. А они должны быть у каждого приличного убийства, это любому культурному человеку известно. И, обмозговав все вышеперечисленные обстоятельства, пришла к выводу, что таковые (ну, мотивы) имеются только у Жанки, поскольку она всегда ненавидела Пахомиху столь же истово, как и я. Ну, Пакостнику мотив, как вы понимаете, не требуется
