Наши дни. Юго-западная часть Тихого океана… Неизвестно откуда появившееся авианосное соединение учинило страшный разгром непобедимого военно-морского флота Соединенных Штатов Америки и исчезло, буквально растворившись в тумане. Кто посмел бросить вызов единственной сверхдержаве планеты?
Авторы: Березин Федор Дмитриевич
русские выражения.
– А если представить, что Мира-2 вообще нет? И нет никакого иного измерения?
– И ничего вообще не происходило, так, что ли? – Ричард Дейн привстал.
– В том-то и дело, что происходило, но порождено не иной вселенной, а усилиями одного человека, причем непреднамеренными, бессознательными усилиями.
– Это как?
– Знаешь, мне иногда, очень редко, снятся удивительные сны. По зрелом размышлении я бы никогда до таких перипетий сюжета не додумался, однако эти картины возникают в моей собственной голове. И вот, представим, что в чьем-то мозгу изо дня в день строится новое, внутренне логичное здание другой, чуждой нам картины мира. Я, конечно, не психолог, но допустим, что эта работа идет в подсознании много-много лет. И однажды, когда вымышленный мир достигает какого-то предела, законченности, происходит скачок.
– Переход количества в качество!
– Вот именно. Выдуманный мир достигает определенного предела насыщенности, детализация дорастает до какого-то уровня, при котором детали мира могут функционировать независимо. И вот тогда в морях начинают появляться корабли. Вначале вроде бы почти нереально, так, в виде меток на радарах. Затем, в связи с тем, что их принимают за чистую монету другие люди, они все более материализуются. И наконец достигают достаточного уровня реальности, чтобы с ними можно было биться насмерть.
– Хорошая легенда, Роман. Если бы я не побывал на борту одного из этих порождений галлюцинаций, если бы я не видел воочию командующего этого советского соединения, если бы я не ощущал на руках металл наручников, тогда, может быть, я бы даже поверил. Чем, в принципе, твоя теория хуже вторжения из ниоткуда? Но есть, наверное, еще и другие возражения против твоей версии. К примеру, хватит ли у человеческого мозга ресурсов не то что создать, а просто представить столь переполненную деталями картинку. Я тоже не психолог, как и ты, но мне кажется – нет.
– Ладно, товарищ американец, не надо всаживать в меня лишние гвозди, я, по примеру Галилея, отказываюсь признать свою гипотезу истинной. Так что в парапсихологию и шаманство я не впал, успокойтесь.
– Поздравляю с возвращением на стезю материализма. Ура Роману Панину! Только признайся напоследок, какого человека, погрязшего в пучине глюков, ты имел в виду?
– Думаю, товарищ шпион, ты и сам догадался – Адмирала, разумеется.
– О, метод дедукции меня не подвел, – хохотнул Ричард Дейн. – Между прочим, кандидатура вполне подходящая, судя по магнитофонным записям.
– Я тоже так думаю.
– Только еще одно «но». Он в реальности, этот Адмирал? Когда, наконец, я его увижу собственными глазами? А то мало ли, что можно на бумаге насочинять да на пленку надиктовать.
– Ну ты же еще и видеокассеты смотрел?
– Все равно, вживую хочется.
Если бы все это происходило в несколько другом месте, а лучше – чуточку в другом полушарии, американскому флоту было бы намного легче. Ведь нельзя же с одинаковой бдительностью прикрывать все. Еще маршалы Средневековья говорили: «Защищать все – это значит не защищать ничего». Война ведь чем-то похожа на шахматы, к примеру, она так же локализована в пространстве. Фигуры расставляются на доске, король охраняется особо рьяно, пешки идут в одну сторону, и белые ходят первыми. Планирование войны несколько сложнее. Доказывается это элементарно – для штабной работы недостаточно одного человека, а гроссмейстер спокойно шпарит по куче досок, одновременно держа в голове десятки партий. Так вот, как и в шахматах, от противника многократно страхуют стратегически важные районы. Например, от нападений подводных лодок относительно надежно прикрыта северная часть Атлантики. Здесь ведь проходят основные судоходные пути мира. Перекрывая Гольфстрим, от самой Исландии до Европейского континента тянутся автоматические линии датчиков акустической разведки. Ведь здесь довольно мелко, и, восседая на вершине какого-нибудь одинокого подводного холма, датчик прекрасно засекает шум субмарин за несколько километров, а то и десятков километров, смотря с какой скоростью она несется и каким винтом и реактором оснащена. Южнее, там, где океан становится глубже, противолодочные силы ставятся в новые условия. Здесь им уже не помогает система датчиков, здесь они могут рассчитывать лишь на активный поиск мобильными средствами. Против атомных субмарин – эскадренные миноносцы с носовыми гидролокаторами, специальная палубная авиация, самолеты берегового базирования, собственные атомные лодки, наконец. А еще спутники, не те первые, пятидесятых годов, которые только и могли, что пищать «бип-бип» в одной фиксированной
