Наши дни. Юго-западная часть Тихого океана… Неизвестно откуда появившееся авианосное соединение учинило страшный разгром непобедимого военно-морского флота Соединенных Штатов Америки и исчезло, буквально растворившись в тумане. Кто посмел бросить вызов единственной сверхдержаве планеты?
Авторы: Березин Федор Дмитриевич
в нашем мире, все это решилось на пятый. А здесь блицкриг терпел крах. Более того, после нового налета английской палубной авиации на Албанию (что имело совсем малую военную ценность – простая демонстрация солидарности) итальянские части завязли на границе, как и много месяцев назад, при первой попытке. Больше того, в некоторых местах югославы прорвали их фронт. Развить успех было нечем, но прецедент был налицо. В условиях затянувшейся войны югославское правительство продолжило проведение мобилизации – армия пополнялась.
Все происходящее прямым образом отразилось на защитных свойствах соседнего государства. В той, нашей, истории немецкие части, быстро вытеснив югославов с границ Македонии, смогли обойти греческую линию обороны и, обогнув Дойранское озеро, ударить в тыл греческой армии «Восточная Македония». Здесь, хотя немцы смогли взять Салоники девятого апреля, греческая армия, отрезанная от своих, все равно не капитулировала. А английский флот во главе с авианосцем «Формидебл» уже бомбил и расстреливал большими калибрами немецкие части из залива Термаикос. Учитывая это и то, что гораздо больше, чем намечено, сил завязло в югославской Македонии, гитлеровские войска поостереглись развивать наступление в глубь Греции. Кроме того, активность со стороны кораблей союзников потребовала отвлечения значительного количества авиации 4-го воздушного флота, пришлось свести к минимуму демонстрационные бомбардировки крупных городов, так подавляюще действующие на психику атакуемых.
Отсутствие явной угрозы со стороны прорвавшейся в Грецию 12-й немецкой армии позволило не спеша организовать отход и закрепление на новой линии обороны, протянувшейся от горы Олимп на востоке, до озера Бутринти на западе. Англо-греческие войска начали спешно окапываться. А в тылу, в греческих портах, уже разгружались английские военные транспорты с техникой и войсками. История поворачивала в новое русло, в пока еще не ясное направление. Немцы завязли. Гитлер был вынужден снять с восточного фронта готовые к бою части и бросить их в югославо-греческую мясорубку.
Панин сидел не где-нибудь, а в общественной библиотеке. Вот насколько он обнаглел и прижился в Москве-2 за последнее время. На входе он, как положено, предъявил паспорт, на самом деле не паспорт – копию, искусно созданную в лучшей лаборатории ФСБ по образцу, добытому накануне и заблаговременно переправленному в свою собственную Вселенную. Кроме паспорта, он предъявил такую же искусно имитированную книжицу кандидата наук, поскольку библиотека, в которой он заседал, была не просто средоточие бумажной мудрости, а святая святых всех прочих аналогичных хранилищ – это была Библиотека имени В. И. Ленина. Стоило ли для его мелких на сегодня целей использовать столь мощную штуковину? Абсолютно не стоило, и он, между прочим, это прекрасно понимал. Поскольку он всего лишь смотрел подшивку газет этого же года, все было равносильно использованию тяжелого орудия по воробьям. Наверное, ему просто хотелось проникнуть в одну из святынь этого мира, а может, просто сравнить свои ощущения, ведь там, у себя, он бывал в этом заведении. А вообще-то он, конечно, охамел. Кто мог знать наверняка, не ведут ли за каждым из читальных залов наблюдения специальные агенты неусыпного КГБ?
Что он искал в подшивках газет? Он искал упоминания о доблестных боях с обнаглевшим империализмом, о нарушениях территориальной целостности вод родного Тихого океана, о нотах протеста против притязаний пентагоновской военщины на исконно социалистические территории островов Науру или еще чего-либо подобного. Но ничего не было. Абсолютно ничего. На некоторое очень малое мгновение проскочила мысль, не есть ли этот мир не единственный параллельный, и не было ли вторжение произведено еще откуда-нибудь? Но разве его прерогатива была решать столь глобальные вопросы? Конечно, не его, и потом, с чего бы это надо было верить тому, что написано, то есть не написано в газетах под названием «Правда» или «Красная звезда»? И не есть ли молчание как раз свидетельство о чем-то?
Сюда бы отдел Люка Безеля, о котором упоминал Ричард, или чего покруче, тоскливо размышлял Панин, листая бесчисленные страницы об успехах боевой и политической подготовки и укреплении братства дружественных армий Варшавско-Парижского договора, а также об эксплуатации негров и мексиканцев на заводах Дюпона и Моргана, повальной наркомании и кастовом делении в армии США, о воспитании ее в духе ненависти и неуважения к народам с иной культурой и жизненными принципами.
Так, сказал себе Панин, прикрывая очередную стопку подшивок, чем займемся теперь? Однако обучение
