Наши дни. Юго-западная часть Тихого океана… Неизвестно откуда появившееся авианосное соединение учинило страшный разгром непобедимого военно-морского флота Соединенных Штатов Америки и исчезло, буквально растворившись в тумане. Кто посмел бросить вызов единственной сверхдержаве планеты?
Авторы: Березин Федор Дмитриевич
будет, и сколько первоклассных, о которых советскому флоту пока только мечтать. Правда, кто-то рассказывал, что линкоры у нас тоже строятся, но когда их еще доведут до ума, да и не просто их с Балтики переправить сюда, под носом у Великобритании, не говоря уж о том, что там они нужнее».
Затормозили возле самого трапа. Сердце защемило от ударившего в нос знакомого запаха моря и большого корабля. У них проверили документы, подсвечивая фонариком, и пропустили наверх. Поднимаясь по раскачивающейся в темноте лестнице, Гриценко испытывал радость, как будто уже качался на капитанском мостике посреди Средиземного моря.
Когда за ними неслышно закрылась обрезиненная по краям дверь, он едва не ослеп – от многочисленных ламп. Здесь их встретил старшина пехотинец.
– Наденьте! – сказал он повелительно, отдавая честь.
Это были противогазы. Гриценко не пользовался ими давненько, он больше привык к респиратору, при отработке учебных тревог по тушению корабельных пожаров.
– А зачем? – вырвалось у него невольно.
– Надо, надо, – подстегнул его опер, сам он уже облачился и говорил словно из закрытого отсека.
Теперь вниз их повел появившийся откуда-то рядовой.
– Здравия желаю, товарищ капитан третьего ранга, – приветствовал его еще один мордастый подполковник. – А все-таки молодец товарищ Сталин, что форму офицерскую вернул – любо-дорого смотреть. Как добрались? Устали небось при перелете? Подумать только – Альпы перемахнули. Но разве могли мы раньше такое представить, товарищи?
Мордастый подполковник говорил возбужденно, с верой в глазах. Противогазы гости уже сняли. Гриценко пытался пригладить вздыбившиеся волосы – никак не получалось.
– Как вам корабль? – спросил мордастый, представившийся Иваном Петровичем Мокиным.
– Да не видел еще, – ответил Гриценко, пожимая руку и также представляясь.
– Ничего, дорогой товарищ, увидите. И не только увидите, – Мокин поднял вверх указующий перст, – а еще и поплывете на нем, поплывете под флагом нашей Родины.
«Никак, замполит, – констатировал Гриценко. – Ладно, чего время за разговором трепать, нужно действительно осмотреть корабль».
– А всегда пожалуйста, – лучезарно улыбнулся Иван Петрович, когда Гриценко выразил свою просьбу вслух. – Посмотрите, пощупайте что надо, а потом поговорим, так сказать, по вашим свежим впечатлениям. Я буду тут, у себя, в этих скромных апартаментах, я ведь человек маленький – партийная совесть. Это вам капитанскую каюту выделили, вот там простор, скажу я вам по секрету. Сейчас позвоню, вызову для вас сопровождающего. Противогазик не забудьте, у нас покуда без него нельзя. Здоровье ваше товарищу Сталину еще требуется.
Панин уже привычно выскочил из трамвая (вагон был красивый – производство Французской Коммунистической Республики) и желал перепрыгнуть в идущий дальше от конечной троллейбус, когда краем глаза заметил неладное. Оттуда, с наблюдаемой боком стороны, выдвинулся в его сторону человек в форме. Панин, не останавливаясь, покосился в его направлении и сразу же повел глазами дальше, словно в рассеянности не видя окружающего пейзажа. Там, в двадцати метрах, возвышался высокий отглаженный майор и с ним два сержанта – военный патруль, это было понятно, даже если бы они не носили своих опознавательных блестящих блях со стороны сердца. А вот третий – ефрейтор – самый младший по званию и, наверное, по сроку службы – летел в сторону Панина – хотел выдать приглашение: «Гражданин, подойдите, пожалуйста, к начальнику патруля города-героя Москвы». Спасибо большое, мы как-нибудь…
К «приглашению» не стоило относиться с ухмылочкой, ляпать что-нибудь вроде: «Товарищ начальник, зачем я нужен-то? Ведь уж давненько в армии отслужил, чем могу быть интересен?» Но здесь был не старый, добренький социализм раннего детства Панина – здесь военный патруль имел право проверять документы у любого встречного-поперечного, а слишком подозрительных передавать по эстафете милиционерам. Кстати, милиция обладала сходными функциями в отношении военных – эдакая тимуровская идиллия взаимовыручки и братско-ведомственной поддержки.
Панин взял старт, мгновенно сменив торопливую деловую походку на бег. Оглядываясь, он зафиксировал, что ефрейтор раздумывал не более секунды, тоже ускорился. И те, старослужащие, тоже не остались в стороне. Становилось интересно.
Панин на мгновение остановился за первым поворотом. Пришлось ждать лишь несколько биений сердца, когда на него вылетел трудяга-ефрейтор. Панин стукнул его по носу и, не дожидаясь его красивого падения, вновь развернулся для бега. Прохожих не
