Наши дни. Юго-западная часть Тихого океана… Неизвестно откуда появившееся авианосное соединение учинило страшный разгром непобедимого военно-морского флота Соединенных Штатов Америки и исчезло, буквально растворившись в тумане. Кто посмел бросить вызов единственной сверхдержаве планеты?
Авторы: Березин Федор Дмитриевич
данное обстоятельство учитывали при выборе его в качестве агента-посланника. Может, в контрразведке он и не единственный москвич, но, по всей видимости, выбирали из уже допущенных к секретам – не стоило расширять круг посвященных без крайней нужды.
А вокруг него сновали люди. Десятки, сотни, тысячи людей. Сновали, не догадываясь о том, что где-то есть город-копия, город-близнец и, может статься, в нем встречаются даже люди-близнецы каждого присутствующего. Кто знает? Кто проверял?
Панин затормозил перед «Макдоналдсом». Зашел. Как давно он не видел таких заведений. Что на этом месте там? Кажется, какая-то столовка с рыбными четвергами и остальными немясными неделями? Да, паршиво быть сытой свиньей, но лучше ли быть еще и голодной? Он заказал гамбургер, подумал и добавил чизбургер. Нью-Йорк, ей-богу, Нью-Йорк!
Они не пожали друг другу руки. Бог знает почему. Дети разных народов и заточенные, закаленные, живые инструменты разных культур, они просто посмотрели друг на друга распахнутыми в мерзком, искусственном свете глазами, пронизали взглядами тяжелый провонявший, уже почти наблюдаемый воздух, столкнулись лучами понимания, зрачками сути. И совсем не нужен был Сергею Макаренко стоящий наготове переводчик Коля Лазо, его и этого маленького молодого японца разделяли не только язык, культура, разница в возрасте и образовании, сейчас их делил, резал исполинской трещиной пополам турникет, пропускающий только в одну сторону. Там, за этой границей, обитала смерть. Для этого семнадцатилетнего по документам, но такого тринадцатилетнего на вид японца турникет уже сработал, и даже если бы он сейчас улыбался, чего он по наблюдениям команды вовсе не умел, это бы нисколько не приподняло завесу между ними. Для всех остальных и для Макаренко, разумеется, смерть покуда была наиболее вероятным, но не неизбежным концом затянутого приключения, а для него – однозначным неминуемым действом. Так что объединял этого пловца с капитаном боевой субмарины только долг, у каждого перед своей державой, культурой и прочим, но это были нюансы, наклейки-лейблы, важно, что долг для обоих был важнее жизни, итогом-завершением канувшего прошлого.
На трех остальных подводных пловцов капитан взглянул мельком, видел он их сто раз, один черт почти не различал, но не это погнало его мимо – до сего дня он сам, не обращая внимания, чувствовал свое внутреннее превосходство перед этими малограмотными азиатами, наспех обученными управлению торпедами. Сейчас эта уверенность растаяла в дым. Черные зрачки японца Ито, еще год назад, наверное, не умеющего ничего делать, кроме ухаживания за подрастающим рисом, убили его русское превосходство. Хуже того, они придавили его к палубе еще одним долгом, помимо того, что имелся до этого, долгом перед этими новыми самураями. Пресс нового долга оказался таким мощным, что даже превысил прошлые – перед присягой, флотом и партией. Но, черт возьми, не мог же он допустить, чтобы эти мелкокалиберные ребята погибли зазря! Абсолютно не мог.
Да, конечно, у него были и простые торпеды – целых восемь штук. И заряды в тех обычных торпедах были не слабее тех, которые полыхнут, испаряя воду и обращая в жидкость железо, между ног у Ито, но ведь они были неуправляемые. И что ни говори, а вероятность не просто повредить, а утопить крейсер в единственно возможной атаке была очень маленькой. И не свалишь бронированный корпус единичным попаданием. Много их надо, этих попаданий. А если засекут с борта или с кораблей сопровождения атаку, начнут маневр уклонения и уйдут, унесутся бессмысленно толкаемые винтами сигары – и тогда уже все зря. А задание четкое: не просто повредить – уничтожить. И ведь какой-нибудь поганец-эсминец сопровождения может и бортом прикрыть, принять на себя удар. Или янки неспособны на такие подвиги? Думать о противнике хуже, чем о себе, – это сразу проигрыш. И если прикроет, что толку от неуправляемых, и от магнитных, и от прочих полей взрывающихся? И, значит, надежда на метод этот варварский – на смертничков этих низкорослых. Ясно, как их подбирали – кто меньше весит, какого-нибудь борца сумо на торпеду не посадишь – опрокинет, да и скорость она с ним не так живо наберет. Для идеального случая сгодилась бы голова профессора Доуэля, да чтобы бровями рули управления поворачивала. А ведь такими методами воюя, японцы всю свою молодежь поизведут. Ведь второй, а может, третий год они уже эти технологии передовые применяют. С самолетов началось.
Сергей Макаренко погасил мешающие мысли – патриотической настройки и так хватало. Он оперся на перископ, прикрыл на минуту глаза, сосредоточенно наблюдая за мерцающей черной пеленой. Ни черта их не хотелось
