Наши дни. Юго-западная часть Тихого океана… Неизвестно откуда появившееся авианосное соединение учинило страшный разгром непобедимого военно-морского флота Соединенных Штатов Америки и исчезло, буквально растворившись в тумане. Кто посмел бросить вызов единственной сверхдержаве планеты?
Авторы: Березин Федор Дмитриевич
А оттуда, с ПУО, следует долгожданное:
– Первой, второй батареям! Огонь!
И закладывает, вдавливает в черепа уши. Вибрируют привинченные к полу стулья. Вспышки не видно. Не отсюда, с боевой рубки, закрытой со всех сторон бронированной рубахой в четыреста двадцать пять миллиметров, наблюдать визуальные эффекты, разве что в стереотрубу.
– Полный вперед! – это уже команда машинному отделению.
При полном ходе, конечно, хуже целиться, но все равно сейчас дело решает не меткость, а увеличение вероятности попаданий за счет большего количества выпуленного железа. Ясно, что железо это не стреляется просто так в туманное марево, идет прицеливание по радиолокатору, но тем не менее это не спокойная работа с подсказкой командно-дальномерного поста. Еще в стрельбу вносит свою лепту морская качка – дополнительный параметр, уменьшающий вероятность. Так что увеличение скорости – это только один из многих и многих мешающих делу факторов.
И вот, наконец, доклады с постов наблюдения.
– Впереди по курсу – зарево! Примерный азимут…
Идут цифры для спецов. Каков же должен быть пожар, чтобы пробить десятикилометровую толщу тумана? Это явная удача. Может, танкер, может, снарядные погреба какого-то крейсера, а может, и авианосец – плавучая керосинка.
И оттуда, из бункера управления огнем, льется неиссякаемый поток команд.
– Первая, вторая батарея! Продолжать стрельбу! Заряды зажигательные! Координаты…
И снова арифметика – тангенсы, котангенсы, синусы, господи – великий Ленин, оказывается, все это имеет отношение к жизни. Или, скорее, к смерти.
А уши у всех уже сворачиваются. Взять бы их оторвать да выкинуть. Все, кому надо делать доклады, орут, демонстрируя миру выпирающие бурые жилы. Идет война глоток.
А там, вокруг, слабо пробивается свечение сигнальных и осветительных ракет. И еще пожары. Цели близко, и пусть они не видны визуально, зато и сам стрелок тоже замаскирован. К тому же он уже в центре логова. На индикаторах кругового обзора кишат отражения вражеских силуэтов. Конечно, атакованные тоже могут пользоваться радиолокаторами для пристрелки, но им сложнее – есть риск накрыть ошибочным залпом кого-то из своих. А одинокий обреченный слон давит все, что мелькает в пределах видимости. Точнее, пытается это делать. Работают все пушечные калибры, даже четыре сдвоенные стомиллиметровые башни. Враг так близко, что величайшая в мире дальнобойность главных калибров не требуется. О, сладкая прелесть безнаказанной победы!
Только обидно, что неизвестно, когда попадаешь, а когда нет. И кого топишь, тоже неясно.
И только предательское содрогание собственного корпуса прерывает тринадцатиминутное упоение силой.
– Уточнить повреждения! – надрывая связки, командует Пронь.
И пока кто-то там, внутри, в нижней части корпуса, лезет в огонь или воду, выполняя последнее в своей жизни приказание, с визуального поста наблюдения докладывают, что по левому борту, совсем рядом – пылающий корабль противника. Контр-адмирал лично смотрит на него в стереотрубу. А средние калибры «Советского Союза» расстреливают жертву в упор. Даже 37-миллиметровым счетверенным автоматам находится работа.
Но линкору нельзя задерживаться, тем более что скорость немного падает.
И наконец доклады снизу.
– Торпедная пробоина. Не особо серьезно – противоминная защита сделала свое дело.
Может, этот самый горящий эсминец и пустил ранее эту нарушившую идиллию торпеду. Кто знает? Ведь наверняка она была выпущена не одна, и, может, не только им. Кто потом разберется в мемуарах оставшихся в живых? И будут ли эти бумаги правдивым отражением реальности? Не зря, ой не зря ставят памятники безымянным героям. Они – самые правильные.
Кто утверждает, что законы неопределенности верны только для мира элементарных частиц?
Какой из видов боевой техники самый главный в войне сорок седьмого на далеком континенте Австралия? Нет, все-таки не танки и даже не авиация, хотя она уже таскает по небу атомные заряды. И, уж конечно, не пехота, хотя, разумеется, по-прежнему, пока сапог пехотинца не протопает по чужим улицам и паркам, не сдадутся города. И все же, как и в таком далеком тридцать девятом, сорок первом и сорок пятом, «бог войны» – артиллерия. Да, бой стал гораздо маневреннее, и, понятно, некогда ждать медлительные тягачи и накапливать боеприпасы неделями, но…
Не зря не спят в Советском Союзе станки, меняя смены трижды и четырежды на день, не зря пыхтят загнанные в отрезанные от мира «шарашки» инженеры, не даром едят хлеб с икрой маршалы-практики, не напрасно берет глухой
