Наши дни. Юго-западная часть Тихого океана… Неизвестно откуда появившееся авианосное соединение учинило страшный разгром непобедимого военно-морского флота Соединенных Штатов Америки и исчезло, буквально растворившись в тумане. Кто посмел бросить вызов единственной сверхдержаве планеты?
Авторы: Березин Федор Дмитриевич
нужно очень много времени. Если он сейчас не остановится, внутренняя катастрофа ему гарантирована. Это чемпион, который пытается взять вес, обязанный его задавить. Но и остановиться он не может. Мы знаем, что в деле общего научно-технического прогресса за Западом ему не угнаться. Он должен использовать шанс, и он будет пытаться это делать. В конце-то концов он надорвется.
– Интересная концепция. И как это отразится на всех остальных?
– Не знаю. Если не произойдет глобальной атомной катастрофы, быть может, они и выкрутятся. А может, и этого недостаточно. – Академик снова на мгновение ослепил генерала переотраженным светом своих квадратных очков.
– Ну и пессимист же вы, Адам Евсеевич, – констатировал тот.
В общем, вечер удался.
Ну, что? Что еще противопоставят нашему напору слабосильные в штыковом и таранном танковом бою империалисты? Чем затормозят нашу гусеничную удаль? Ясно чем, подлостью и коварством – своим эфемерным научно-техническим прорывом. Бомбой ядерно-плутониевой, медленными нейронами разогретой. Но ведь, позор империализму, сколько их уже в пришпиленных к Тихому океану странах взорвалось – не новость даже для первоклассника. А потому не спит наша разведка, не дремлет ПВО, истребителями высотными снаряженная под завязку, вертят ушастыми головами части ВНОС, жужжат невидимыми лучами свежевыкрашенные в красноту-желтизну пустыни локаторы. И посему знает наша разведка из агентурных источников о спешном строительстве в Тасмании гигантской взлетной полосы под «Б-29». А что есть «Б-29»? И это наша славная разведка ведает. Есть он покуда единственный возможный носитель «Малышей», «Толстяков» и их потомков, в лабораториях Оппенгеймера родившихся. А по сей причине – двойная, тройная бдительность к небу. А по случаю таковому приказ по войскам пехотным, конным и танковым – рассредоточенность и еще раз рассредоточенность! Скажем «нет!» плотным боевым порядкам. И еще: держите противника вблизи, вцепляйтесь ему в глотку и не отпускайте. А значит, наступление без долгой подготовки – это вам не европейские кампании, когда можно неделями маскировать орудия и накапливать снаряды под пеньками для двухчасовых «огневых налетов». Нет теперь на это времени – «Б-29» от Тасмании три часа ходу, а «Толстяку» пять минут на парашютное падение. И по сему поводу ужасному – с ходу и в бой, встречно, поперечно и как придется. А следовательно, жертвы немереные и минные поля навылет, и гусеницы стальные, змеями свивающиеся, и катки танковые, разбрызгивающиеся хрусталем. Потому как – нет альтернативы, точнее, есть – в землю вкопаться и ждать лобового наступления янки, когда они силы нарастят, по их меркам достаточные для перехода в атаку – десятикратный перевес, как минимум, а потом перемолоть их, как под неизвестным в этой истории Курским выступом, но ведь снова маячат над картами «Б-29», а потому какая, к чертям собачьим, круговая оборона? Пан или пропал – победа только в наступлении, в самом стремительном, самом сжатом во времени и расплесканном в пространстве. Вперед, заре навстречу!
Капитан-лейтенант Баженов горестно раздумывал о своей судьбе. Противоречия жизненных коллизий последних дней несколько сбили его с толку. С одной стороны, он остался жив, когда тысячи членов экипажа «Советского Союза» ушли в неизведанную и недостижимую, на нынешней стадии развития техники, глубину океанической пучины. Более того, в текущий момент он не просто плескался в верхнем слое моря, доступном акулам и торпедным катерам противника, а покоился в относительно сухом помещении американского эскадренного миноносца «Могиканин».
Но, с другой стороны, не лучше ли было остаться в чреве навеки затаившегося на дне линкора, чем попасть в позорный плен к средоточию мирового империализма? Кроме всего, освобожденный комсомольский работник потопленного бронехода Баженов окончательно все запутал на первоначальном допросе. Когда янки, на чисто русском языке, потребовали от него назвать свою должность, звание и имя-отчество, он, после недолгого раздумья, смалодушничал и вместо планируемого заблаговременно прикидывания немым или контуженным решил назваться чужим именем, благо истинные документы были централизованно и загодя уничтожены. Повинуясь некоему шальному внутреннему импульсу, он представился капитаном первого ранга Скриповым Евгением Ильичом, присвоил, так сказать, себе имя героически сгинувшего верховного корабельного замполита. Имел ли он на то право? Абсолютно никакого. Но подлые янки проглотили его намеренную ложь без
