Наши дни. Юго-западная часть Тихого океана… Неизвестно откуда появившееся авианосное соединение учинило страшный разгром непобедимого военно-морского флота Соединенных Штатов Америки и исчезло, буквально растворившись в тумане. Кто посмел бросить вызов единственной сверхдержаве планеты?
Авторы: Березин Федор Дмитриевич
промышленность. Быть может, заодно с именем переименовать и фамилию новорожденного? Ураган Линкоров или Линкор Ураганов. Баженов задумался. Как объяснить простой советской женщине необходимость перестройки фамилии мальчика? А может, дать ему свою истинную фамилию? Возродить, так сказать, приконченную обстоятельствами династию. Ураган Баженов, или Линкор Баженов. И то и то смотрелось великолепно. Жалко, нельзя применить оба варианта. Почему замполит не постарался и не сварганил двойню? Явно чувствуется его всегдашнее пренебрежение семейными делами. Нет, с людьми, которые так по-хамски относятся к своим прямым обязанностям, нужно обходиться построже. А то что же получается – внешне коммунизм будет построен, а внутренне люди, в нем находящиеся, не будут ему соответствовать?
Баженов внезапно обнаружил себя замершим в неестественной позе с опущенной в чернильницу ручкой. Он оценил размеры отправляемого письма – похоже, было достаточно, в самый раз. Имелась некоторая недосказанность, но это даже к лучшему. Он написал «Целую, твой Женя!» и размашисто расписался. Затем он перечитал послание. Морально ли коммунисту целовать чужую жену, хуже того – вдову, прикинул Баженов. Однако он ведь написал от имени Евгения Ильича, а не от собственного, поэтому как бы он сам целовал свою собственную жену и мораль строителя бесклассового общества не нарушалась. С другой стороны, если целует он – Баженов, то и с этого ракурса все в порядке: официально Баженов погиб, а покойник сам по себе целовать неспособен. Однако есть мнение, что Баженов в бегах. Вот здесь возникают сложности. И все же, он же пишет не от того Баженова, который вроде бы в бегах, правильно? Баженов почувствовал, что вновь запутывается в сложностях своего текущего положения.
Он решил, что признается жене Скрипова не в письме, а при личной встрече. Она, должно быть, женщина интеллигентная, все поймет. Но даже если не интеллигентная, тогда тем более – что ей важнее: живой, пусть и новый, муж или покойник, которого к тому же нельзя даже похоронить и обласкать напоследок, поскольку он находится на глубине километров в пять. Придется усыновить всех детишек Скрипова. Здесь, наверное, проблем не будет, папа у них был моряк, дома появлялся редко – они его плохо помнят, разве что имеются фото. Это затруднит отцовство, к тому же тайное. С другой стороны, как они различают папу? По званию? Звание у него в процессе службы менялось множество раз, однако же привыкли. Почему же сейчас не привыкнут?
Баженов внезапно вспомнил, что Скрипову присвоили адмирала. Мысли Баженова сразу же уплыли в новом направлении. Что более ценно для родины, прикидывал он, мертвый адмирал или же живой? Вопрос, в его понимании, не вызывал сомнений. Значит, даже если жена Скрипова не признает в нем своего, все равно, во имя Родины, следует остаться на плаву. Ведь даже если его не расстреляют в роли настоящего Баженова, то что толку стране от какого-то капитан-лейтенанта? От адмирала пользы несравненно больше. Адмирала можно даже приравнять к полку морской пехоты или к трем минным тральщикам. Слава Сталину, что янки не знали, что он уже адмирал, а то бы органы вовсе не отделались какими-то двумя задрипанными танкистами. Баженов облегченно вздохнул. Ему стало радостно, что Родина-мать сэкономила на нем. Больше достанется детям-сиротам, обрадовался он окончательно. Но его дети, то есть отпрыски Скрипова, сиротами быть, конечно, не должны.
Затем Баженов начал размышлять о том, какие необходимые в фазе коммунизма специальности приобретут его усыновленные чада. Возможностей было много: морской политрук, пехотный замполит или, на худой конец, полярный исследователь. Затем Баженов вспомнил о профессии летчика-инструктора, и мысли его унеслись очень высоко.
С чем было у него действительно плохо сейчас, так это с разведкой. Но разве в этом было что-то новое для Советской Армии? Так, возвращение во времена конницы, но не являются ли танки, по взглядам некоторых стратегов, возрождением тяжелых рыцарей канувших в Лету времен? И тогда все становилось на свои места.
Они шли вперед, руководствуясь данными, которые имели еще до атаки. Они примерно знали места расположения батарей тяжелого оружия, выявленного по результатам авиа-, звукометрической и оптической разведки. Вот туда они и шли. Многие из личного состава получили некоторые дозы радиоактивного облучения, но поскольку пока это абсолютно не сказывалось на здоровье, они ничего о произошедшем не ведали. Более того, именно оставленные на месте раненые как раз и продолжали наращивать дозы, а вот те, кому повезло не изжариться и не поломать челюсти и руки, теперь уходили от
