Наши дни. Юго-западная часть Тихого океана… Неизвестно откуда появившееся авианосное соединение учинило страшный разгром непобедимого военно-морского флота Соединенных Штатов Америки и исчезло, буквально растворившись в тумане. Кто посмел бросить вызов единственной сверхдержаве планеты?
Авторы: Березин Федор Дмитриевич
чтобы Тетерятников поднимался. В офицерской среде крейсировали слухи, что Тетерь – как кликали адмирала – еще и в морду мог дать, прямо в кабинете, так что Ген решил помалкивать.
– Машину он не водил, ишь! – пробасил Тетерятников. – Уж лучше бы ты паровоз там водил. Ты ж хуже делал, мститель ты ограниченный! Ты ж лично лазал по горам этим фолклендским. Да еще и в перестрелках участвовал. Ты ж, гаденыш, подвергал свою жизнь бестолковому риску, понимаешь, нет? Тебя что, просили? Ты что – дешевая рабочая сила – десантура какая-нибудь? А если б тебя там пришлепнули, хрюкалка ты эдакая? Ты ж летчик, баранина! Ты ж чертову уйму денег стоишь, больше, чем многие самолеты. А ты, мать-перемать, полез в сухопутную кучу-малу. Ты в своем уме, деревянная башка? А если б тебя там угрохали за так? Ты, супермен хренов, когда стрелять-то обязан? Только защищая себя лично! Ты был в отряде, там целая копна местных вояк для любезного прикрытия твоей задницы. Ты зачем, гнида недоношенная, делал работу за этих дешевых пареньков?
До Александра Гена наконец дошло, за что его отчитывают и обзывают. За те самые подвиги, которыми он вовсю гордился.
А Тетерь никак не мог остановиться:
– В тебя, бандит лысый, Родина вложила миллионы народных рублей, а ты, промокашка вонючая, ты…
– Я не лысый, товарищ адмирал, – вновь решился возразить Ген.
– Что?!! – рявкнул Тетерь. – Ах ты, перец фаршированный! Не лысый?! Сейчас сделаю лысым! Щас вот парикмахеров вызову, они тебя быстренько…
Однако Тетерятников ограничился только словесными оскорблениями. До солдат-парикмахеров и рукоприкладства дело все же не докатилось.
Да и погоны с Александра Валериановича Гена не сорвут, не направят в дисбат и не понизят в должности. Дело ограничится выговором. Странная формулировка: «Строгий выговор за участие в сухопутных боях без санкции командования» станет всегда и всюду вызывать интерес у начальников строевых служб и командиров частей по прибытии Гена на очередное место службы. А после его кратких пояснений, в которых не будут прямо упомянуты ни Фолклендские, ни Мальвинские острова, Александра начнут уважать.
Теперь вся концентрированная мощь взлетала. А почему б не взлететь, раз есть хороший повод? Явление из соседней вселенной таких же реактивных сестричек. Мощь взлетала, дабы осуществить задумку, вложенную в нее еще при рождении – обняться с этими сестричками на радостях так сильно, чтобы не выдержали и лопнули даже атомные структуры. Вот как обняться! Чтобы плеснуло наружу пятьдесят, а лучше – сто килотонн счастья. Этой мощи – антиракетам марки А-350 – повезло. Их не разобрали в утиль, не распилили и не бросили в конвертер, не выколупали нейроны транзисторов и медные жилы нервов, не выскребли порох из ускорителей, и даже не выкрали из упрямо заостренной головы самый дорогущий, куда там золоту, металл – уран. Не выкрали и не отстреляли остатки из далекой от Москвы полигонной ПУ, в качестве мишени для своих же, более продвинутых и все еще совершенствующихся близняшек. Их пощадили. Не только их, всю структуру. Даже морально состарившиеся, тяжеленные восемнадцатиметровые, всем интересующиеся тарелки РКЦ-35 не отключили от электромагнитного питания, и не соскоблили с их волноводов потребную по формулам серебряную пыльцу. А кто-то очень бережливый, заботящийся об общем романе страны гораздо больше, чем о маленькой повести собственной жизни, не слил топливо из громадного корабельного дизеля, упрятанного в подвал и запускаемого при боевой работе. И все это очень и очень хорошо, ибо наступила, наконец, пора той самой работы – боевой.
Теперь заточенная в скальпель десятка угловых секунд электромагнитная силища магнетронов протыкала земную атмосферу и таранила космос, натыкаясь на пришельцев из какой-то другой – злой вселенной. Ну что же, их надо было встретить, и обнять на как можно больших дальностях. И для этого тут, в Мире-2, вокруг Москвы-2 имелись все средства.
Восемь чудовищных станций дальнего радиолокационного обзора «Дунай-3» уже приняли предварительный сигнал от громадин «Дарьял», поставленных на вечное дежурство без смены где-то на дальнем Севере. Похожие издали на наклонившиеся от парадоксального выверта пространства и прислоненные друг к дружке девятиэтажки «Дунаи» включились и пронизали покуда не хмурое небо волнами дециметровой длины. Так требовалось, ибо приземный космос обязался расцвести невиданным количеством ядерных бутонов, а радиоволны метрового калибра чувствительны к ним, как светские дамы к икоте кавалера. Они морщатся, вздыхают, и некоторое время находятся в ступоре. Где-то порядка получаса.
