Наши дни. Юго-западная часть Тихого океана… Неизвестно откуда появившееся авианосное соединение учинило страшный разгром непобедимого военно-морского флота Соединенных Штатов Америки и исчезло, буквально растворившись в тумане. Кто посмел бросить вызов единственной сверхдержаве планеты?
Авторы: Березин Федор Дмитриевич
вояку и атмосферного проныру – по плечику. Мол, ты, я, мы – все одной крови! Смотри, как я могу раздуваться! Фу-фу! О, какой! Эти глупые локаторы там, внизу, наверно, все индикаторы вытаращили, клистроны свои запарили просто – никак нас с тобой не различат. Представляешь, дорогуша? Давай обнимемся, что ль, в честь дружбы навек, а? А-а-а! А-а-а! Горю! И куда ж ты, родненький, от нас? А-а-а!
Пыхнули даже не пылью. Прямо-таки на атомы – «хлоп!» Жуткое дело воткнуться в тяжелый воздух на семи километрах в секунду. Вот теперь «газельки» и стараются. Резвые девочки. На арене отныне только истинные вражьи боевые блоки, так что только шевелись. Вот ПРСы и наяривают. Бьют белок в глаз маломощными ядерными минами. Порой даже еще точнее, потому что не ядерными. Осколочно-фугасные тоже в моде. Жаль, не успели войти в фасон окончательно, переделать мир. Хотя, с другой стороны, когда неатомная курочит супостатную БЧ и разделывает в хлам, то радоваться тоже надо не сильно. Видите ли, если подрыв где-то за атмосферой, то и продукты распада там же. Может, и осядут, а может, и нет – пойдут себе дальше по орбитам. А вот когда антиподный боевой ядерный блок разфиндоливают простым механическим методом лобового столкновения уже тут, в атмосфере, то… Нет, взорваться-то он никоим образом не способен, тут не придерешься. Но вот радиоактивное заражение местности… Осколки плутония осядут смертельной пылью примерно над тем местом, где распался сложный взрывной агрегат. Дегазация, дезактивация почвы и – не дай Ленин, но все ж неминуемо – жилых и промышленных строений.
Ладно, это потом. После того как! О дезактивациях будем думать когда-нибудь. Ныне главное, эти строения вообще сохранить.
«Газельки» хитры и пользуются селектирующими свойствами воздушной оболочки Земли. Но не только ими. Еще раньше, до славных молний ПРС-1, вражьи стаи прошерстили их старшие тяжелые сестры на выданье – «Горгоны», или А-925. Действительно тяжелые – тридцать три тонны. Впрочем, они лишь производные от наших старых знакомых А-350. Внешне вообще трудно различимы, а уж в контейнере…
В общем, повторять не имеет смысла. Но скажем, что московский машиностроительный завод «Авангард» не дремал, пахал в три смены и наклепал этих «Горгон» до черта. Затем славные машины «МАЗ-547», о шести осях и двенадцати колесах, притарабанили ТПК – транспортно-пусковые контейнеры – на позиции, а там их приняли на себе другие машины – транспортно-заряжающие, тоже на базе «МАЗа». А уж с тех славные А-925 погрузили вместе с контейнерами в надежные шахтные ПУ. И вот уже оттуда…
Оттуда они стартовали на четырех ускорителях и раздвижных крыльях, вывели в небо жидкостную ракетную ступень, которая так хитра, что, будучи в атмосфере, умеет отклоняться в нужную сторону воздушными рулями, а угодив в чистоплюйство вакуума, тут же начинает прихорашивать свой полет отклоняющимися соплами. Типа виляет задом. Да, «Горгона» – она такая. Причем двигатель ее настолько толков, что может по команде глохнуть, а потом, по следующей, снова возрождаться к жизни. Ну, чтобы дотянуть до цели, а не к черту на кулички, в какие-то дебри, не указанные перстом двадцать пятого и всех последующих съездов КПСС.
Таким макаром, то ревя мотором, то сохраняя покой, «Горгона» способна улететь километров так за девятьсот от стартовой шахты, и в высоту где-то эдак на семьсот. Любит «Горгона» прогулки, ой, любит! Однако, по причине своего сварливого характера, она рано или поздно все-таки взрывается. И тут уж как повезет. В смысле, супостату. Иногда может просто плюхнуться двадцатью тысячами тонн, а порой так бахает, что не только костей – пепла не соберешь. Доходит до трех мегатонн за раз.
Крепка «Горгона» плотью, утрамбована в ней силища несусветная.
Ну, а когда «горгоны» эти, А-925, рельеф заатмосферный разгладят, всякую мелочь пустопорожнюю с него изведут, вот тогда приходит череда маленьких юрких «газелек». Остаточки подчищать.
Разумеется, хотелось бы знать, кто тут кто, но, может быть, к счастью, Саша Ген не настолько знает испанский. Солдатики подполковника Алихано вели беседы несколько помедленней, с расстановкой и паузами на обдумывание: деревенское происхождение накладывает на человека свою печать. Здесь все тараторят без умолку, или просто чинно кивают, понимая друг дружку с полунамека. Саша Ген наряжен в «парадку», но советская офицерская форма попросту блекнет на фоне окружающей пестроты. Южное полушарие, амазонские джунгли, куда же деться. Хотя нет, Аргентина вроде бы не простирается так далеко. Помимо того, Саша всего-навсего
