Крестовый поход в лабиринт

случаях требуется. Остальные сами сбегутся. В результате Роман попадет в наши надежные руки. И это радовало. Бето предполагал, что мы, скорее всего, останемся ночевать в доме, а поднятая шумиха окончательно заставит «проводника»-убийцу отказаться от намерения снова проникнуть в дом. Ясно одно – им с Алем необходимо срочно покинуть это место.
Дальнейшее развитие событий показало, что Бето ошибся в своих прогнозах. О чем я, вклинившись в рассказ господина Ковача, не преминула заявить. Вместо того чтобы организовать приличествующую случаю шумиху, мы с Наташкой поступили с точностью до «наоборот» – организовали тишину на участке. А преступник оказался слишком упрямым, чтобы отказываться от своей цели. В дом Сафонтьевых он все-таки вернулся. И даже расчистил себе дорогу, оттащив мешающее ему тело Брускова под лестницу. Сверху прикрыл его серо-голубой курткой, которую обнаружил у двери. Если она и вызвала у него беспокойство, то мимолетное. Во всяком случае, куртка валялась одна, без существенного к ней приложения – другого человека. Да и некогда было разбираться, откуда взялась чужая одежда.
С первой попытки преступнику не удалось найти пачки фотографий. В указанном Татьяной месте их не было, но ему обязательно надо было найти. Он не знал, что Ромик переложил снимки в другое место, с опозданием выполнив просьбу Галины найти фотографии. До рассвета оставалось немного. В доме торчали две бабы, и преступник, в свою очередь, был уверен – они останутся на всю ночь…
Ромик не выдержал и пояснил:
– Я хотел подшутить над Галиной. Она, когда приезжала, первым делом всегда пила чай. Заварку в пакетиках не признавала, мать специально держала для нее фирменную упаковку. Я сунул пачки фотографий в пакет, перевязав ленточкой, на которой болталась картонка с надписью: «Сюрпри-и-из! Все к Вашим ногам!», и положил его с тем расчетом, чтобы он выпал прямо на нее. Ну, когда она откроет дверцу шкафа.
– Умница! – погладила Ромика по голове Наташка. – Этот «сюрприз» выпал к ногам излишне старательного оперативника. Господин Аль, продолжайте нашу общую печальную повесть.
Альбрехт благосклонно кивнул и поведал о том, как в субботу отвез Бето в клинику к матери, а сам покатил в дачный кооператив. Те сведения, что он получил от дачников, не просто насторожили. Альбрехт был в панике – ночью убит охранник, виновник убийства, сын хозяйки дома, скрылся. Он не стал расстраивать друга полученными новостями. В воскресенье, очередной раз проводив Бето в клинику, предпринял безуспешную попытку разыскать Романа по его московскому адресу и адресам друзей. Затем обзвонил морги и выяснил, что Антиповой Галины Андреевны среди покойников нет. Далее были задействованы справочные службы лечебных учреждений. К его великому облегчению, Галина нашлась довольно быстро, правда, в состоянии, исключающем возможность общения с ней. В реанимационное отделение вход посторонним заказан.
Из разговора с лечащим врачом стало понятно – женщина крепкая, выживет, но раньше среды ее навещать не стоит. Врач поинтересовался личностью звонившего, но Альбрехт вовремя повесил трубку телефона-автомата.
Понедельник стал для Бето черным днем. Разумеется, он знал диагноз, поставленный матери, страшился предстоящей ей операции, но фанатично верил в чудо. Ее глаза лучились, смерть только грозила костлявым пальцем с дальнего расстояния, не решаясь подойти вплотную. И вдруг в одночасье оборвала надежду на отсрочку, выбрав стандартный повод: «сердечная недостаточность». Врач что-то мямлил про возможность передозировки лекарственного препарата, про обязательную процедуру тщательного служебного расследования, отличную характеристику медсестры, ее трудную судьбу.
Альбрехт пришел к выводу: смерть Светланы Владимировны – одно из звеньев общей цепи преступлений. Зареванная медсестра, просившая прощение за то, что, по ее словам, она не совершала, скорее всего, и правда ни при чем. Если возбудят уголовное дело, Бето не поздоровится.
Альбрехту пришлось сделать нелегкий выбор. Увы, иначе не получалось. Оповестив о дате похорон всех ее друзей и бывших коллег по работе, он лишил бы Бето возможности присутствовать на этой печальной церемонии. Кто-то, без сомнения, узнал бы его, а в свете последних событий этого нельзя было допустить. И Альбрехт сознательно пошел на то, чтобы обречь себя в будущем на жесткие упреки желавших проститься со Светланой Владимировной. В последний путь Маноло провожали только сын с другом.

Мелодия клавесина, настойчиво звучащая из недр сумки упокоившейся сеньоры де Суарес, резала слух. Ее веселые звонкие переливы действовали на нервы. Тамара Владимировна,