Крестовый поход в лабиринт

двери. Кому приходилось работать тараном – поймет. Все зависит от того, «что» или «кого» таранишь. В двери что-то треснуло… Или это в Димке? Во всяком случае, дверь распахнулась, а он с шумом распростерся на полу. Пользуясь случаем (предприняла попытку его удержать), я на мгновение припечаталась сверху, кувыркнулась через него и улетела к подножию лестницы.
Одна Наташка вошла, как королева. И, оценив обстановку, остановила свой королевский выбор на Димке, предоставив мне возможность выползать из спровоцированной мной ситуации своими силами. Я в общем-то не очень торопилась. Боялась услышать неутешительный прогноз здоровья Дмитрия Николаевича на ближайшую неделю.
– Дима, ты можешь говорить? У тебя что-нибудь сломано? – внимательно «ощупывая» его глазами на предмет выявления поверхностных повреждений, участливо поинтересовалась подруга.
– У меня вся жизнь сломана, – пожаловался муж, морщась от боли. – С первых минут знакомства с Ириной мучаюсь.
Я сразу вздохнула с облегчением. Если жалуется на побочные явления нашей семейной жизни – все в порядке.
– Ты хорошо постучал в дверь, Дима. Такой основательный грохот! Странно, что никто не спешит нам навстречу. Давай помогу встать. Фига себе! У тебя на лбу здоровенная шишка надувается. Это ничего, границы лба значительно расширились, можно дальше ума набираться.
Димка с трудом пытался подняться. Не охал, не ахал, не жаловался, но так при этом скрипел зубами, что мне стало страшно. А тут я еще прикинула, где мне следовало находиться в первые минуты после падения. На Наташкином месте, разумеется. Рядом с низвергнутым… в смысле, поверженным мужем. А я валяюсь тут, как любопытный сторонний наблюдатель. Исключительно из чувства стыда меня угораздило поползти под лестницу. Хотелось спрятаться и отлежаться там до лучших времен – пока спохватятся, не случилось ли у меня какого-нибудь вывиха, и не начнут жалеть.
Под лестницей было занято. Там уже лежали чьи-то ноги в поношенных ботинках. Остальное было скрыто под какой-то белой накидкой. Я мигом вспомнила скрюченное тело интеллигента, валявшееся ночью почти перед дверью. Скорее всего, позднее он перебрался на это место. Правильное решение. Удирая из дома в потемках, нам с Наташкой ничего не стоило по нему пробежаться.
Я сосредоточилась на правой ноге мученика и, стараясь не касаться ботинка, осторожно дернула за штанину. Повторить попытку не успела – над ухом прозвучал Наташкин голос:
– Бли-ин! А этот-то когда свалился? Неужели от резонанса, вызванного Димкиным падением? Ну ты, мать, сильна…
Наташка обернулась к Димке и поманила его рукой:
– Дим, хромай сюда. Жены с соболезнованиями все равно не дождешься, она тут, втихаря, между делом еще одного ухандокала. Впрочем, он здесь, кажется, с вечера… – Подруга наклонилась и уставилась на ботинки лежащего. – Дим, мне совсем не нравится этот тип. Похоже, он протянул ноги так, чтобы больше никогда не тратиться на обувь.
Мы с Наташкой расторопно подались назад. Я даже оставила попытку встать на ноги. Димка наоборот – прихрамывая, двинулся вперед. Какое-то время он пытался совладать с неподвижным телом на предмет обнаружения в нем хотя бы последних капель жизни. Тщетно! Оно напоминало манекен.
– Это не Ромик, – исходя нервной дрожью, сказала Наташка. – Это точно не его ботинки.
– Тогда сбегайте за ним!
Властный голос Димки был каким-то чужим. Раньше он никогда так не разговаривал. Даже когда срывался. Мы с Наташкой мигом взлетели наверх.
Комнаты второго этажа были пусты. Во всех, кроме комнаты Ромика, царил относительный порядок. В кабинете, как вчера мы с Натальей окрестили помещение, в котором обнаружили привязанного к креслу Ромика, было очень душно. Окно закрыто, словно на зиму. Включенное на полную мощность солнце накалило воздух не менее чем на тридцать пять градусов. В чисто вымытое стекло с силой билась большая черная муха. Легкий сквознячок от двери заставил ее остановиться и задуматься. Затем, воспользовавшись нашим с Наташкой замешательством, она тяжело взлетела и, сделав пару прощальных кругов вокруг люстры, с жутковатым гудением вылетела в коридор. Мы испуганно вжали головы в плечи. Сразу подумалось о покойнике.
– Третий этаж! – Наташка с силой потрясла головой, словно сбрасывая наваждение. – Я говорю, здесь еще третий этаж есть, мансардный. Только непонятно, как туда попасть. Лестница-то здесь и кончается.
– Давай поищем на первом.
– Логика у тебя!.. Если продолжения лестницы нет на втором, как оно может быть на первом?
– Очень просто. Что ей мешает брать свое начало из кухни или вообще из подвала и расти, не отвлекаясь на второй, прямо до третьего этажа.