Казалось бы, ну что такого страшного – в утренней спешке забыть дома кошелек и мобильник? Да ничего… хорошего. Эта случайность вынудила Ирину принять участие в выполнении, казалось бы, несложного поручения одинокой пациентки Натальиной клиники. Ну а далее по цепочке – ко все более возрастающим неприятностям. Вначале приятельницы рядом с квартирой больной обнаруживают тело женщины со следами насилия. Придя в сознание, раненая обременяет приятельниц новым поручением – у нее на даче ребенок без присмотра. Однако вместо ребенка они обнаруживают там труп мужчины. А тут еще загадочное послание из глубины веков… Сплошные лабиринты памяти и реальности!
Авторы: Андреева Валентина Алексеевна
минут. Ты бы отказалась?
Мы сидели за столиком маленького кафе, и подруга с удовольствием уминала пирожные, которое я заказала лично для себя. Помнится, она от них отказалась.
Наташка, игнорируя ложечку, взяла последнее пирожное в руки, раздумывая, с какого края к нему приступить. Я проводила его тоскливым взглядом и не выдержала:
– Тебе не следовало меня обманывать. Причем с самого начала. Это…
– Хочешь половинку? – заискивающе поинтересовалась Наташка.
– Зубы не заговаривай.
– Значит, не хочешь… Ир, я была уверена, что ты сама обо всем догадаешься. Понимаешь, ну не могла я выложить тебе всю правду. Слово дала. Честное.
– У нас когда-нибудь были тайны друг от друга? Или я перестала заслуживать доверие?
– Ир, ну это была не моя тайна. В таких случаях лучше молчать.
– Лучше. Если бы я ее случайно уже не разгадала. С чего бы тебе так спешно увольняться с работы? Только с того, что ты чего-то испугалась. Можешь не отвечать – калориями подавишься. Только увольнение тебя не спасет. Ты видела мертвого незнакомца раньше, когда он еще был вполне живым! У своей Светланы Владимировны…
Наташка все-таки подавилась. Только не пирожным, а кофе. Я не на шутку перепугалась. В основном за ее голубую кофточку. И если подруга быстро оклемалась, то кофточка – нет. Кофейные пятна на безмятежно-голубом фоне смотрелись вызывающе порочно. В глазах Наташки светилась укоризна. Вещичка-то здесь ни при чем. Мимолетный взгляд разведчицы, брошенный подругой по сторонам, был лишним. Мы заседали почти в гордом одиночестве. Уборщице, возившей в отдалении современной шваброй, хватало своих проблем – да хотя бы с необходимостью постоянной перерегистрации как гостье из солнечной Средней Азии.
– Это кошмар! – плаксиво пожаловалась Наташка. – Ей-богу, не ведала, куда меня заведет моя доброта. Ладно, я долго продержалась. Так и быть, будешь соучастницей. Больная Осипова Светлана Владимировна скоропостижно скончалась в ночь с воскресенья на понедельник. То есть минувшей ночью. Так что данное мною честное слово умерло вместе с ней.
– То есть как это «скончалась»? – У меня разом пересохло во рту, словно не Наталья, а я сама смела три пирожных подряд, ничем не запивая.
– Не задавай глупых вопросов. Причина будет известна только после вскрытия, предварительное заключение – острая сердечная недостаточность. Но ведь я сама в пятницу делала ей ЭКГ! Конечно, я не врач, но за столько лет уже освоила картину всех серьезных отклонений от нормы. Знаю, с какими результатами надо немедленно нестись к кардиологу. Так вот, никаких значимых нарушений сердечной деятельности у нее не было! Просто небольшие возрастные изменения. Да она и не выглядела на свои семьдесят шесть… Я тебе не совсем соврала, что последний раз виделась с ней только утром пятницы. Сегодня утром – тоже. В морге… Ты знаешь, как я боюсь покойников, но тут просто не могла поверить… Если и она, в свою очередь, меня видела, то только взглядом со стороны, то есть потусторонним.
Наташка умолкла и с тревогой посмотрела на входную дверь. Там стояла молодая пара, мучимая вопросом входить или не входить. Не вошли. Отойдя в сторонку, принялись выяснять отношения. Наташка посмотрела на них с осуждением, выдавила из себя что-то похожее на «только панику рассеивают» и продолжила:
– Понимаешь, в пятницу, еще в самой первой половине дня, Светлана Владимировна просила меня заехать к ней домой и в понедельник кое-что привезти. Ну, ты знаешь. А позднее как-то странно обмолвилась, что вещи ей могут и не пригодиться. Мало ли, мол, все может случиться. Как будто предчувствовала…
– Ну что ж тут странного? Пожилой человек, исход операции предугадать трудно.
– Ты не дослушала! Она просила меня об этом утром, а почти в конце рабочего дня специально спустилась в наш кабинет, чтобы сказать: если вещи ей не потребуются, их никому не передавать! Положить в пакетик и вынести в мусорный ящик, а лучше всего сжечь. Все, кроме книги и иконки. Я тебе не сказала, по просьбе Светланы Владимировны я взяла для нее еще иконку – образок Божьей Матери. Маленькую такую. В маленьком черненьком мешочке со шнурочком. Она за нее особенно переживала. Это у нее память о родителях.
Наташка полезла в сумку и вытянула упакованный в целлофановый пакетик мешочек. Полностью вытаскивать из него иконку не стала, тут же убрала назад и снова окинула взглядом помещение, особо отметив вход в кафе. Только сейчас я поняла, что она даже место себе выбрала специально – села так, чтобы входная дверь была на виду.
– А почему Светлана Владимировна не озадачила своим поручением хотя бы внука? Ты меня в пятницу обманула, сказав, что у нее совсем нет родственников.
