Крестовый поход в лабиринт

– Так получилось. – Наташка пригорюнилась. – Она мне честно призналась: у нее есть невестка и внук, только отношения с ними с самого начала не сложились. А после смерти сына они вообще стали чужими людьми. Сказала, не стоит говорить им о ее просьбе и быстро перевела разговор на другую тему: в прикроватной тумбочке лежит записка с указанием телефона человека, который является ее душеприказчиком. Если что, с ним надо просто связаться. По этому поводу она уже переговорила с лечащим врачом. Беспокоило ее только одно, чтобы иконка после смерти осталась при ней. Иконка старинная, в свое время ею маленькую Светочку благословили родители. Это семейная реликвия, самая ценная вещь в ее жизни. Надо затарить образок в стеклянную баночку, закрыть полиэтиленовой крышечкой, положить в пакетик и… прикопать к ней в могилку. Сразу после сорокового дня. Ир, ну ты представляешь, что со мной было, когда я это услышала? Все, связанное с вечным покоем, напрочь лишает меня покоя в реальной жизни. Я так замахала руками и замычала, что бедная Светлана Владимировна сразу же уточнила – совсем необязательно закапывать пакетик с баночкой мне самой, можно поручить кому-нибудь из кладбищенских работяг. Главное, чтобы под присмотром. Я, не долго думая, попросила ее обратиться к душеприказчику, а она взяла да заплакала. Тихо так… Ну представь себе, стоит перед тобой такая маленькая, худенькая и молча вытирает ладонями слезы… Короче, я и сама заревела и не велела ей беспокоиться. Если надо, и слона прикопаю, только уверена, что все у нее обойдется. Сама знаешь, я редко ошибаюсь. Она прямо повеселела. И все пыталась мне деньги впихнуть. Как выяснилось, услугу, которую я должна была оказать, совмещенную с обетом моего молчания по этому поводу, Светлана Владимировна дорого оценила. Солидная пачка купюр в иностранной валюте. Ты ж понимаешь, я не могла взять эти деньги. Уж лучше бы взяла да отдала Ромику, они все равно потом из ее тумбочки пропали.
Наташка смолкла и завозилась на стуле. Я выжидательно тарабанила пальцами по столу. Весьма нервно – подозревала, что худшее впереди. Жаль, что нельзя повернуть время вспять. Я бы в пятницу непременно уехала на дачу электричкой. С другой стороны, это не помогло бы Наташке. Значит, судьба…
– Судьба, значит! – заявила я вслух. И чтобы разом прекратить мучительную недосказанность, спросила: – Этот покойник, обнаруженный в доме Сафонтьевых… Ты его как-то странно испугалась. Он в пятницу приходил к Светлане Владимировне в больницу?
– Сейчас я в этом уверена. – Наташка вздохнула. – Конечно, покойника под лестницей не особо разглядывала, но это наверняка тот самый посетитель, который был в клинике. Только тогда он выглядел гораздо лучше, может, потому, что был живой? Я в тот момент и не подозревала, что он тоже на ладан дышит. Ты знаешь, кабинет ЭКГ на первом этаже, раздевалка прямо по коридору и направо. Обычно я ухожу домой через дверь черного хода, чтобы не трепать обувь по лишним метрам, а тут меня понесло общим путем. Потенциальный кандидат на тот свет пререкался с гардеробщицей, задерживая очередь. На ветровке в принципе не была предусмотрена вешалка, но гардеробщица отказывалась принимать шмотку. У нас каждый представитель младшего медицинского персонала мнит себя на своем участке о-очень Великим магистром! Я посоветовала мужику свернуть вещичку и сунуть в пакет с передачей. Он плохо соображал, о чем я ему откровенно сказала. И продемонстрировала воплощение рекомендации на практике. Его серо-голубая куртка… У меня глаз наметанный, теперь до конца жизни будет сниться. В ответ он мне загнул такое… Да еще с мерзкой улыбочкой. Никак не вспомню это слово, но что-то фривольное. Козел, прости мя, господи! Я так прямо ему и заявила. Ты знаешь, по-моему, он даже обрадовался. Ир, может, это слово уже считается комплиментом? Или до него просто сразу не дошел смысл? А когда дошел, мужик взял да и помер с расстройства. Мне в отместку.
– Да подожди ты с самобичеванием! Как тебе удалось узнать, кого именно он в пятницу навещал в клинике? Ты разговаривала с врачом?
– Я разговаривала с соседками Светланы Владимировны по палате. Все в один голос твердили, что она до слез обрадовалась этому мужику. Он все не знал, куда девать свою куртку. Под ней в пакете лежала передача. Оба сразу вышли в коридор, причем он буквально вынес ее на руках, как хрупкую вазу кузнецовского фарфора с наметившимися трещинками. Одно радует: она умерла счастливой. Ждала очередного появления этого своего посетителя в понедельник. Не исключено, что он к ней и в субботу, и в воскресенье приезжал. Вроде бы какой-то ее племянник неожиданно объявился. Самое интересное, что после того как этот посетитель ушел, а сидел он почти до самого конца, Светлана Владимировна