Крестовый поход в лабиринт

помощи? Так вот, слово, которым он меня обозвал, не было фривольным! Мужик расшаркался и с чувством выдал: «Грация!» Я сдуру решила, что он ко мне… Словом, на мою стройную фигуру посягает. Ну теперь уже не важно… Покойный мне свое горячее испанское спасибо сказал, а я его… козлом! Надеюсь, душа племянника Маноло меня слышит и простит мое невежество. – Сложив на груди ладони, Наташка подняла скорбные глаза к потолку и вдруг ахнула: – Ну что же они все мрут-то как мухи? Я всерьез начинаю беспокоиться за Ромку. Совсем мальчишка, еще и не жил толком. Может, он и жертва неправильного воспитания, но в обществе вел себя прилично. Во всяком случае, в моем. Интересно, чем это пахнет? – Наташка принюхалась, я тоже. – Как ты думаешь, почему племянник старушки прикатил к Ромке на дачу? Ир, ты вообще способна сейчас думать? У тебя глаза стеклянные.
Я сдавленно пискнула и сорвалась с места, уронив на пол табуретку. Странно, что глаза у меня были на месте и не вылезли из орбит. Ну что я за человек! С другой стороны, Димка не сможет меня упрекнуть хотя бы в том, что я не реагирую на запахи. Реагирую… Мясо в духовке запеклось до такой степени, что не поддавалось определению. Оно отдаленно напоминало капитально высушенные тонкие подошвы детских ботинок. Интересно, в наше время американские индейцы готовят пеммикан? Кажется, так у них называется сушеное мясо? Впрочем, это не важно, я же не собираюсь переправлять им конечный результат своего непосильного труда.
Дымовой завесы в квартире не было – уже хорошо. Следующие полчаса плитки кухонного пола буквально горели у меня под ногами. Не до такой степени, как мясо, но я носилась с полной самоотдачей, выказывая высокий профессионализм и хорошую физическую подготовку. Наташка, сунувшаяся было с вопросом, надолго ли я сошла с ума, мгновенно ретировалась. Умный, как известно, учится на чужих ошибках. А ей было чему у меня поучиться. Не уверена, что у нее в данный момент что-то запекалось, но факт грядущего ужина для отощавшего в командировке Бориса Наталья точно запамятовала.
Через полчаса, когда у меня была почти готова, с позволения сказать, вторая перемена блюд, на помощь пришла «Лапуля» – третье имя Зайчика-Людочки, жены сына. Несмотря на то что жили они на пару этажей выше, оба не гнушались снизойти до нас к моменту вечерней трапезы. Нормально. Все как у людей. По молодости мы с Димкой сами неправильно распределяли не только деньги, но и свободное время. Жаль, что Дим-2 собирается умыкнуть мою дочь аж на другой конец Москвы. Оттуда на ежевечернее мероприятие не наездишься. А нам-то каково будет!

Наталья заехала за мной в начале десятого. Если учесть, что я сама уселась в рабочее кресло в девять часов, забег во времени небольшой, а посему никакого серьезного трудового подвига совершить не успела. Значительных ухищрений стоило убедить шефа, что покойница нас с прощальными речами ждать не будет.
Максим Максимович, поверив наконец в реальность скоропостижных похорон чужой родственницы, особенно не возражал, только очень удивлялся, зачем там нужно именно мое присутствие. Детально разбираться в этом вопросе ему было некогда. Он просто взял с меня слово, что впредь я не буду прощаться с каждым из посторонних новопреставленных в столице.
– С каждым – нет! – твердо заверила я и пообещала не задерживаться на мероприятии до завтрашнего утра.
Освободились мы с Наташкой гораздо раньше – пятнадцать минут двенадцатого, когда окончательно стало ясно, что лежащий в гробу старичок никак не может быть умершей старушкой Светланой Владимировной Осиповой. И не только потому, что при жизни он был старше ее по возрасту лет на двадцать и имел окладистую седую бороду. Старичок значился под фамилией Коржиков.
Сразу все встало на свои места. В том числе и отсутствие в поле зрения душеприказчика. Светлана Владимировна уехала в свой последний путь на час раньше. Альбрехт намеренно сообщил нам неверное время. Иначе бы позвонил и извинился за дезинформацию. Попытка прозвониться ему успеха не возымела – он отключил мобильник. Мы сделали вывод, что «мачо» не желал нашего неминуемого общения с другими участниками похорон. Я даже знала, как он будет оправдываться. Позвонит сам, скорее всего, завтра. Для начала попеняет нам, что не явились, что не внимательно слушали информацию, а под конец мягко пожурит себя – замотался, мог и оговориться.
Расспросы сотрудников морга ничего не дали. Они понятия не имели, где будет захоронена старушка, но вспомнили, что в траурном зале «толпилось» всего два человека. Вот кто из них запомнился, так это главный распорядитель похорон, пожелавший вопреки сложившейся практике лично присутствовать при снаряжении покойницы. Даже проверил