Крестовый поход в лабиринт

Все равно приедет, пусть сама и ищет. Словом, сказал, что не нашел…
– Потом их не нашел убийца, – тихо проронила я. – За ними он и охотился, поняв, что допустил оплошность…
Ромкина голова склонилась к коленям, выражение его лица мы не видели, но то, что на нем не было положительных эмоций, подсказывали руки, которыми он отчаянно ерошил волосы.
– Не стоит прореживать шевелюру, – по-прежнему тихо посоветовала я. – Успеешь полысеть естественным образом. Что случилось, то случилось. Алексей Иванович Брусков не вовремя пришел тебя навестить. А еще раньше, днем, имело место еще одно «не вовремя». Галина также не знала, что Светлана Владимировна Осипова легла в клинику. Твоя нянька, в свою очередь, безуспешно пыталась отыскать фотографии в вашей комнате, но не нашла. Возможно, тогда ей попался адрес Маноло, и она…
– Она его знала, – не поднимая головы, просипел Ромик. – Раньше мы с родителями и бабушкой жили в большой двухкомнатной квартире, потом переехали на дачу. Матери не нравилось жить в коммуналке. Но первое время, пока на даче не было отопления, с осени находились в Москве. Иногда, когда мать уезжала, Галина возила меня к бабушке. Позднее я ездил к ней сам, она дала мне ключи от своей квартиры. Я пытался их найти, а они куда-то подевались. Искать особо некогда было.
– Значит, решение съездить за семейным альбомом к Светлане Владимировне возникло у Галины спонтанно. Не в добрый момент ее осенила эта догадка. Она торопилась к тебе, поэтому не стала тратить время на телефонную связь с Маноло. Тем более что та все равно не могла ответить.
Выйдя из лифта, она позвонила в дверь, но никто не торопился ее открывать. И тут она, опытный человек, проявила неосмотрительность. Не исключено, что услышала в квартире какие-то признаки обитаемости, а возможно, просто толкнула дверь, и та оказалось незапертой. Преступник не опасался визитов других лиц либо слишком торопился… А может, хотел уже покинуть квартиру. Поняв, что за дверью кто-то есть, попытался ее захлопнуть, но Галина ворвалась внутрь, полагаясь на свои силы. Без пояснений самой Галины, точную картину не восстановишь. Ясно одно – она столкнулась с преступником нос к носу. Возникает вопрос, почему Галина одним ударом не уложила его на пол?
– Потому что растерялась! – ответила моя догадливая подруга, ибо данный ответ мы с ней обсуждали в четверг вечером под коньяк.
Вспомнив про коньяк, я опять передернулась от отвращения. Болезненные воспоминания… Главное, стойкие. Как мои духи.
– А растерялась, потому что узнала преступника. Зато он не растерялся. Молниеносно нанесенный удар по голове уложил Галину на пол в бессознательном состоянии. Преступник решил, что она мертва.
– У него была лучшая психологическая подготовка, – дополнила меня Наташка. – Кроме того, он был взбешен – тщательные поиски необходимых вещей не увенчались успехом. Единственное, что он нашел и впоследствии уничтожил – свои фотографии. Еще один интересный вопрос: почему Галина, придя в себя, не назвала имя этого типа?
Я сделала предостерегающий жест рукой и тут же поняла – подруга сама ни за что не решилась бы на него ответить.
Жаль Ромика, но молчать было нельзя.
– Ромка, – сказала я, – Галина подумала о тебе. О том, что тебе лучше не знать, что убийца…
– Он мне не отец!!! – заорал Ромик, вскочив и яростно двинув ногой ни в чем не повинную табуретку. – Не отец и никогда им не был!
– Правильно, родненький, – всхлипывая, кинулась к нему Наташка и зажала в тиски железных объятий. – Ты тут вообще ни при чем. И табуретка ни при чем. Ир, отомри и отставь ее в сторону, пока ей и нам ноги не переломали. Ромочка, мы никому ничего не скажем, если ты не захочешь. Пусть они все летят к чертовой матери в свою Испанию.
– Пусть все летит к чертям собачьим, – устало поддержала я подругу.
Дачное утро моментально утратило свои необыкновенные краски. Вконец обалдевшую от накалившихся страстей муху парализовало на подоконнике. Напружинив лапки, она застыла, как статуя свободы, в непреодолимом сантиметре пути к приоткрытому окну.
Из комнаты выползла Денька, опасливо оглядела нашу невеселую компанию и, двигая купированными ушами, принюхалась, пытаясь определить, есть ли надежда на ветер перемен к лучшему. Выжидательно посмотрела на хозяйку, успевшую приткнуть оцепеневшего Ромика на диван. Затем уставилась на меня. Уж не знаю, какие надежды возлагала. Я похлопала глазами и неожиданно для себя повторилась, послав все к чертям собачьим. Денька осуждающе клацнула зубами и на всякий случай улеглась у порога комнаты. Неужели боялась нашествия собачьих чертей? Надо было как-то разрядить обстановку, но в голову ничего умного не приходило. – Жизнь хороша… –