Крестовый поход в лабиринт

окно весело скалился шеф.
– Привет, Ефимова! Никак со своего дачного надела пешком чешешь? Садись, подвезу.
Нырнув на заднее сиденье, я поздоровалась и деланно посочувствовала тому, что Макса выгнали из чужого дома в такую рань.
– Видишь ли, Ирина Александровна… – задушевно начал шеф, плавно трогаясь с места, – со школы помню: в самом начале «Евгения Онегина» есть такая фраза: «Его пример – другим наука». Забудь про дядю, в отношении умного поведения которого она сказана. Впрочем, про фразу тоже забудь. Мой личный пример наука только для мужиков.
– Не боишься, что кто-нибудь из них воспользуется им и тебе самому выпадет участь регулярно обламывать свои рога?
– Типун тебе на язык! Ты что с утра такая злая? Кликушествуешь тут. Вылезай! До кабинета не повезу. Кстати, как там наш красавец поживает?
– Спасибо, думаю, не очень хорошо. «Его пример – другим наука». Макс, мне в двенадцать надо отъехать, могу не уложиться в обеденный перерыв. Если задержусь…
– Что-то случилось? Это связано с новыми похоронами? – Шеф мгновенно обрел серьезность.
– Да… То есть нет. То есть… Даже не знаю, как сказать. Словом, мне надо срочно навестить одну знакомую женщину в больнице.
– За последнее время у тебя сложился странный стереотип: то в больницу, то на похороны…
– Типун тебе на язык! – взвилась я, вложив всю силу своего возмущения в дверцу иномарки шефа. Причем для этого не поленилась открыть ее еще раз. Увы, у Макса, изучившего женский мир лучше своего собственного, оказалась железная выдержка. Он меня еще и пожалел, от чего я испытала жуткие угрызения совести.
– Ир, ты звони, если что… Ведь наверняка за час не уложишься. Надеюсь, твои метания не связаны с поисками своего или чужого рыцаря-тамплиера. – Максим Максимович ослабил галстук и, расстегнув верхние пуговицы рубашки, как гусак вытянул шею. – Ф-фу-у-у… Чем только голова у тебя забита, Ефимова! Хорошо, что летом «мертвый сезон». Всю прошлую неделю была на работе проездом.
Я не стала ждать продолжения, сам хорош. На ходу поздоровалась с Наташкой по мобильнику и получила от нее указание ждать их с Ромиком на условленном пятачке ровно без десяти двенадцать.
Опоздала всего на две минуты, но знакомой «Шкоды» в поле зрения не наблюдалось. Еще через пять минут я всерьез обеспокоилась и принялась названивать подруге. Два звонка были оставлены без ответа, затем мобильник отключили. Мне уже мерещилась куча мала в коридоре коммунальной квартиры Сафонтьевых, состоящая из ее обитателей, наверху удобно разместилась Наташка с монтировкой, воинственно отбивающаяся от бандитов. Даже в минуту воображаемой опасности я не могла допустить, чтобы с ней что-то случилось.
Подруга позвонила мне в тот момент, когда я была готова звонить Сергею Сергеевичу.
– Взгляни на противоположную сторону, видишь меня? Рядом с деревом.
– Ну и кто из вас дерево?! – еле сдерживая перехлестнувшую через чувство облегчения злость, рявкнула я. – Я здесь, как полная дура, уже пятнадцать минут прыгаю.
– Можно подумать, ты худая ду… Ну прыгала бы, как умная! Я на всякий случай тебе фору во времени дала. Была уверена, что все равно опоздаешь. Долго мы с тобой будем перебрехиваться через дорогу? Пригладь волосы, ощетинившегося ежа напоминаешь. Дуй ко мне, карета за углом…
Выспавшийся и отдохнувший Ромик был настроен доброжелательно. Не вынимая изо рта жвачки, поздоровался со мной и сообщил, что дождя нет. Я не очень поняла, что бы это значило. Но как выяснилось, подтверждение прогноза погоды в части осадков обеспечила проигравшая спор Наташка. Именно она пыталась уверить Ромика в том, что скорее пойдет дождь, нежели я явлюсь вовремя…
К проходной больницы мы подъехали уже без двадцати двенадцать. Наташка не пожалела расстаться с определенной суммой, чтобы въехать на территорию, хотя, на мой взгляд, сэкономленные пять минут ничего не меняли.
К окошку справочной пришлось идти мне, Наташка боялась, что ее узнают по голосу. Чувствовала я себя абсолютно уверенно. Сеньору де Суарес спасло провидение в облике врача «скорой». Если ее и караулят, то только в аэропорту Шереметьево, зная день и время отлета. Интересно, известно ли самой Тамаре, чего она избежала?
Наше появление в палате наделало много шума. Но он исходил не от Ромика, который до последней минуты был уверен, что мы приехали к Галине. Узрев на больничной койке Тамару Владимировну, он вначале замер, а потом, беспомощно оглядываясь по сторонам, затоптался на месте, как стреноженный конь. Первоначально шум произошел от падения капельницы, к счастью, бездействующей. Ее нечаянно повалила Тамара Владимировна, попытавшаяся вскочить с кровати. Это с поврежденными-то ребрами!