Крокодил из страны Шарлотты

и не только это, но и как тебя переправили в ГДР. А как ты попала в Данию?
– Очень просто, через Швецию. Оттуда ведь въезд свободный. Гуннар оказался на высоте положения и ради такого случая даже поступился своей законопослушностью. Ничегошеньки не понимал и только па нически боялся, как бы меня не укокошили по второму заходу, уже бесповоротно. Наверно, я все-таки выйду за него замуж, – добавила она со вздохом.
– И правильно, – одобрила я. – Такая самоотверженность!
Я потискала ее еще раз, чтобы избавиться от последних сомнений. Слишком велико было потрясение.
– А когда ты очнулась? И вообще – как ты себя чувствуешь?!
– Отлично. Особенно на свежем воздухе. Когда очнулась? Дай сообразить, если окончательно – то недели две назад, а вначале долго не могла понять, на каком я свете. Хотя рана сама по себе оказалась не опасной, сердце не затронула, но я вдобавок впала в состояние какой-то мертвецкой спячки, что-то вроде анабиоза. Да и холодильник, то бишь морг, сыграл свою роль, надо сказать, благотворную. Останься я лежать в тепле, не миновала бы участи скоропортящегося продукта. А потом меня, как только выкрали, стали лечить – на дому у моего врача, кабинет у него оборудован по последнему слову. Говорят, я родилась в рубашке, эта твоя микстура вместе со снотворным вызвала эффект наподобие летаргии. Так что все, как видишь, обошлось.
– А здесь что было?
– А здесь Гуннар, натерпевшись за меня страху, поместил меня в клинику под чужой фамилией. В общем, та еще история. Он подозревал всех подряд, в том числе собственного брата и мою сестру. Потому-то, кстати, и стащил мою сумку, когда она попалась ему на глаза. Да как стащил, ты только послушай! Хватило ума выставить ее на лестницу.
– Серьезно?!
– Сказал Галине, что идет за носовым платком, вышел в прихожую, взял сумку и вынес ее на лестницу.
Хорошо, что мимо ни одна душа не проходила, там ведь деньги лежали.
– Только датчанин способен на такую наивность! – ужаснулась я и снова ее пощупала. – Ему крупно повезло. А кто доводился супругом твоему трупу?
– Мой врач. В последний момент он сошел с поезда. А в Берлине уже ждал Гуннар, после выматывающей поездки через Юстад и Варнемюнде. Просто чудом успел. Не могу сказать, что после всех этих пертурбаций я зауважала нашу милицию, – поморщилась она.
– А при чем здесь это? – удивилась я. – Тебе хотелось, чтобы его поймали? Чего придираешься?
– Милицейский врач похоронил бы меня за милую душу!
– Ну, положим, сначала он бы тебя за милую душу искромсал, – постаралась я сохранить объективность. – А к нашим ментам не придирайся, твою смерть констатировал врач скорой, какой-то молокосос. Что ему оставалось делать? Ты была вся ледяная, как вечная мерзлота, я собственноручно тебя пощупала, никаких признаков жизни проявлять не удосуживалась, зато дырку от шампура врач сразу обнаружил. Будь у тебя все как у людей, тогда пожалуйста – предъявляй претензии, а так виноватых нету, любой другой на твоем месте окочурился бы. Кстати, милицейского врача вообще не было.
– Как это не было? – возмутилась Алиция. – Выходит, они на меня просто наплевали? По какому такому праву?
– Пути Господни неисповедимы, – философски заметила я и рассказала ей о невероятных приключениях доктора Гржибека. Вообще-то Гуннар сделал все правильно, подумать только, ведь если бы доктор Гржибек не гонялся за быком, если бы констатировал, что жертва жива, Алицию поместили бы в больницу и тогда Кароль Линце смог бы довести свое черное дело до конца. Уж как-нибудь добрался бы до нее, да хоть с помощью сестры…
– Не могла мне тогда выложить все начистоту? – не удержалась я от упрека. – Наломали мы с тобой дров…
– Я и собиралась, да не успела. А раньше не решалась – понимаешь, я ведь и тебя подозревала. Знала, что гадюшник у них здесь, в Шарлоттенлунде, а ты, как на грех, повадилась сюда шастать. Никаких определенных фактов у меня не было, но мало ли что, вдруг ты выкинула какую-нибудь глупость, да и Лаура делала намеки на одну из моих подруг. В письмах, когда ты как раз здесь жила, особенно в последних. А тут еще вижу – ты вернулась в Варшаву прибарахленная и при деньгах, сама понимаешь, в голову всякое может полезть. Вдобавок ты и с Лилиенбаумом была знакома…
– Каюсь, была. Так ты, выходит, помалкивала из-за всех нас скопом?
– Ага. Зютек… – Алиция слегка заколебалась. – Мне, наверно, следовало рассказать тебе раньше. Со временем выяснилось, что он не был ни таким уж подонком, ни шпионом. Уже давно все выяснилось, и теперь мы с ним просто добрые друзья. Это по его просьбе я свела кое-кого с Лаурой, причем ни он, ни я не подозревали, что речь идет о контрабанде. Он первым сориентировался