Крокодил из страны Шарлотты

и впал в панику, ему это могло здорово навредить. Собственно, из-за него-то я и выжидала до последней минуты, даже тебе ничего не говорила, пока не получила известие, что он себя обезопасил. Кстати, ты случайно не приставала со всем этим к Лешеку? Он вообще ни во что не посвящен.
– Думаю, его уже и без меня посвятили.
– Лешека я тоже подозревала, хотя помалкивала больше ради Зютека. Лаура знала, что я в курсе, но мне казалось, я могу рассчитывать на минимум порядочности с ее стороны.
– Боюсь, нам обеим слишком много чего казалось. Лично у меня больше всего сердце скорбело о Лешеке. Я прямо чуть не наяву видела, как он выталкивает человека за борт. Слушай, открой на милость еще одну тайну, а то у меня от великого их множества голова пухнет. Кто тебе подсунул маляра?
– Кароль, кто же еще. – Алиция помолчала, и на ее лице проступило уже знакомое мне выражение мрачной ненависти, на этот раз, правда, разбавленное злорадством. – Кароль – это целая эпопея. Ты, наверно, не знаешь, что именно он тогда чуть не поломал мне всю жизнь. Липа насчет шпионажа – его рук дело, он же подставил Зютека, донес о моей с ним дружбе, а потом старался, чтобы мне из того посольства систематически передавали всякие весточки и приветы. Кароль и Лауру вовлек в аферу, из-за него-то, собственно говоря, и тетка умерла. У нее был приступ после их разговора – он сказал, что я с ними заодно и в случае чего меня первую отдадут на заклание. Все эти годы он мстил мне за то, что я в свое время не помогла ему с выездом за границу – не упросила отцовских друзей составить ему протекцию. Вся моя родня по глупости своей считала его порядочным человеком, а меня прямо колотило из-за этого от злости.
– Я тебя понимаю, – с чувством сказала я. – Как вспомню, что этот подонок остался с теми твоими свечами в дураках, на душе сразу приятно становится.
– Ты это о чем? – не поняла Алиция.
– Потом объясню, продолжай.
– Пока была жива тетка, ничего не оставалось, как держать рот на замке. Лаура понимала, что я ни словом не обмолвлюсь. Тетка стояла уже одной ногой в могиле, не могла же я отравить ей последние минуты жизни, а то и сократить… А в результате этот подонок все равно ее угробил. Скандал разразился сразу после похорон, Лаура вцепилась в меня мертвой хваткой насчет пропавшего героина. Вообще-то она не знала, что мне известно, а что нет, я от всего отпиралась. Ее чуть удар от злости не хватил. А потом в Варшаву заявился Ольсен, и тут уж мне пришлось несладко. Я не представляла, как от него отделаться, как объясниться с Лешеком, как поступить с тобой, ко мне цеплялись всякие подозрительные типы – то ли от милиции, то ли наоборот. Те субчики ведь не догадывались, что я тоже боюсь милиции. Меня, кстати, сразу по возвращении вызывали… Я им наплела всякой чуши…
Мы обе покаянно и в унисон вздохнули.
– В тот последний вечер ко мне заявился Ольсен…
– За каким чертом ты его впустила?
– А я и не впускала, – раздраженно отмахнулась Алиция. – Представь себе, у него были ключи. Кароль подделал по той связке, которой пользовалась сестра. Этот тип вошел сам и объяснился со мной без обиняков: мы, мол, знаем, у кого план, выбирай: или – или… По всему было ясно, что они договорились со мной покончить, а тут еще черт меня дернул сболтнуть, что я знаю о непричастности Лешека. Вот я и порешила исчезнуть, причем устроить так, чтобы всю честную компанию загребли без меня. Придумала, каким манером сообщить тебе, где спрятаны концы, – на случай, если ты тоже в это дело влипла, потом по телефону отправила Гуннару телеграмму, а потом мне захотелось спать…
– А та бумажка… когда ты ее спрятала в кастаньеты?
– Тогда же. Вечер у меня выдался на редкость насыщенный. Остатки клея спустила в унитаз, по-моему, никаких следов не осталось, а? Пририсовала крокодила, чтоб тебе совсем уж все прояснить…
Мы немного помолчали, сидя на широком пне и глядя на живописный лес, залитый серебристым светом.
– А все благодаря Гуннару, – отозвалась я наконец со вздохом облегчения. – Единственно, что могло внушить ему такую безрассудную надежду, так это нешуточная любовь. Он тебя любит!
– Он сейчас ждет меня там, на шоссе. Наверное, от страха за меня уже извелся. Я все боялась, как бы он не перепутал тексты телеграмм, и таки перепутал! Давай поедем к нам, вместе поужинаем.
– Почему бы и нет, с превеликим удовольствием. А когда свадьба? – поинтересовалась я, поднимаясь с пня и разминая затекшие ноги.
– Боюсь, через неделю, – вздохнула Алиция. – Если Гуннар опять что-нибудь не перепутает. Ты-то будешь?
Была, а как же. Вернулась через неделю вместе с Дьяволом – он собственноручно решил доставить датским властям информацию о белой мерзопакости, после чего присоединился