Крокодиловы слезы

я и сама не знала. Сейчас, сейчас я увижу эту женщину, эту ведьму, которая двадцать лет удерживала возле себя мужа с помощью выдуманных болезней и в конце концов пошла на убийство, я загляну в ее глаза и непременно пойму, что, ею двигало: досада, ненависть или банальная жадность.
Я взвесила ключи в ладони, подбросила их вверх, поймала и после недолгого раздумья все-таки нажала на кнопку звонка. Альбина не должна знать о том, что Тимур жив, по крайней мере, до поры, а я могла получить ключи только от него. Звонок не успел доиграть свою электронную мелодию, а дверь уже распахнулась — я даже палец с кнопки убрать не успела. Альбина стояла в сумеречной прихожей и взирала на меня с немым вопросом во взоре. Я тоже смотрела на нее, молча и испытующе, надеясь рассмотреть на холеном, немного апатичном челе признаки беспокойства и волнения или хотя бы парочку намечающихся морщинок. Увы, мне нечем было особенно поживиться: Альбина являла собой образец невозмутимости. Что касается морщин, то кожа у нее была как на барабане.
— Вы ко мне? — поинтересовалась она, когда затянувшаяся пауза ей надоела.
— Да, я к вам, — объявила я многозначительно.
— Не помню, чтобы мы были знакомы. — Она пожала плечами и не выказала ни малейшего намерения впустить меня в квартиру.
Ну конечно-конечно, она ведь видит меня первый раз в жизни. А вчерашняя встреча на кладбище ей, само собой, не запомнилась. Во-первых, там она была слишком убита горем, а во-вторых, стоит ли обращать внимание на невзрачных простушек?
— А мы и не знакомы. — Я даже на носочки немного приподнялась, чтобы казаться повыше. — Вернее, мы знакомы, но заочно.
В ее глазах мелькнула какая-то тень, но уже в следующее мгновение они снова приобрели ясность безоблачного неба. Она просто стояла и ждала, когда я наконец внятно изложу, зачем явилась.
— Я знакома с вами через вашего мужа, — добавила я многозначительно и попыталась беззаботно улыбнуться.
Альбина только пожала плечами:
— И что из этого следует?
— Мне кажется, нам есть о чем поговорить. — Я мысленно похвалила себя за обтекаемую, но многозначительную фразу.
Альбина буркнула под нос что-то типа «Будем делить наследство усопшего» и открыла дверь пошире:
— Проходите, будем разбираться.
И я переступила дверь их квартиры в третий раз за сегодняшний день и впервые с ведома хозяйки. Должна признать, две предыдущие попытки, совершенно наглые и даже воровские, стоили мне меньшего количества седых волос. Чем я рисковала тогда? Репутацией. Возможно, свободой. А сейчас — жизнью, если вы еще не забыли, что случилось с Тимуром и Варфоломеем.
Черная вдова пропустила меня в прихожую и равнодушно, легким кивком головы обозначила направление моего предполагаемого движения в гостиную, которую во время предыдущих визитов я не успела хорошо рассмотреть. Что ж, отчего не воспользоваться представившейся возможностью?
Гостиная производила более чем благоприятное впечатление, но я целиком и полностью сосредоточилась на Альбине, которая демонстрировала неподражаемое хладнокровие. Не будь я стопроцентно уверена в том, что именно она каких-то полчаса назад убила Варфоломея, ни за что бы на нее не подумала. Интересно, куда она спрятала пистолет? — мелькнуло у меня. Впрочем, почему пистолет? Она вполне могла убить его другим способом, все зависит от ее вкуса. Я ведь не осматривала Варфоломея, мне хватило одного вида его крови, растекающейся по полированной столешнице. Меня опять обожгло запоздалое сомнение: а не слишком ли я рискую? Альбине ведь нечего терять, а мне очень даже есть. И не чего, а кого — Тимура, терпеливо дожидавшегося меня в моей постели. Ох, как нелепо это будет — умереть в тот момент, когда твой любимый наконец-то стал твоим и больше ничьим. Я так разволновалась, что даже мысленно сочинила небольшую молитву для индивидуального пользования, звучащую следующим образом :
«Господи, ты не слишком потратился, когда награждал меня красотой и умом, так не поскупись хотя бы на удачу в этот трудный и ответственный для меня момент. Обещаю на будущее, что всегда буду скромна и нетребовательна и впредь не стану отвлекать тебя по пустякам…»
Не знаю, дошла ли моя молитва до бога, но Альбина пока что не предпринимала никаких действий, вызывающих опасения. Она просто стояла посреди комнаты и откровенно меня разглядывала. Я решила, что это вызов, и подняла брошенную ею «перчатку»: высоко задрала подбородок и дерзко на нее уставилась. С особенным пристрастием оглядела ее высокую ладную фигуру, не столько на предмет обнаружения очертаний спрятанного в складках одежды пистолета, сколько в надежде узреть явные признаки целлюлита. Так вот, что касается пистолета