Случилось страшное — в автокатастрофе погиб возлюбленный Оксаны Колпаковой, белокурый красавец-супермен Тимур. Правда, он был женат, но это не мешало их счастью. А ночью после похорон раздался звонок в дверь. На пороге стоял живой, но покалеченный Тимур. Он чудом спасся, выбросившись на ходу из машины. Оксана счастлива, но и озадачена. Кого же похоронили в закрытом гробу? Было ли это спланированным убийством и кому оно выгодно? Жене Тимура, его компаньону? Это и намерена выяснить безумно влюбленная женщина…
Авторы: Яковлева Елена Викторовна
в нарушителе моего уединения все того же бомжа-мошенника.
— Новый веночек-то, нонешний, — бросил он в пространство, зевнул и потер ладонью колючий подбородок. — Дамочка приходила, такая занятная…
— И что же в ней такого занятного?
— Так ведь… — Неуловимый Джо затоптался у могилы, как стреноженный конь. — Мне бы похмелиться для просветления мозгов.
Все ясно, сначала он собирался дать от меня деру, а потом вспомнил, какая я щедрая дура, и решил, что с его стороны будет грешно не слупить с меня лишнюю десятку. Нет, десятки на бутылку не хватит, именно поэтому ровно столько я ему и дам.
Бомж посмотрел на купюру так, словно я сунула ему фантик от карамельки. Ничего, остальное ему еще придется заработать.
— Говоришь, венок кто-то принес? — осведомилась я вкрадчиво.
— Ага. — Неуловимый Джо икнул. — Такая баба, фу-ты ну-ты, в шляпе, с этой… сеткой такой…
— С вуалью, — механически поправила я.
— Вот именно, — с готовностью подхватил бомж-аферист, — с нею с самой, вся в черном с головы до пят, в черных очках опять же… Приехала на такси, каблучками цок-цок и прямо сюда. Веночек приспособила, постояла и назад. Опять цок, цок…
Наверное, одна из многочисленных возлюбленных Тимура, мелькнула у меня ленивая мысль. А что, у нас равноправие, раз мне можно, то почему остальным нельзя? Что мне интересно, так это удалось ли моему проворному приятелю-бомжу слупить с этой дамы под вуалью десятку-другую за охрану дорогой могилы? Веночек вон до сих пор в порядке, только легкий ветерок играет с ленточкой… Но надпись, надпись, мама дорогая, «незабвенному котику…» и так далее! Ничего, доберусь я до этого «котика», уже сегодня доберусь, и даже его загипсованная задняя лапка меня не разжалобит!
Ладно, пока что мне нет дела до подружек моего супермена, время, как говорится, не пришло. Сейчас меня волнует другая личность — Урфин Джюс, тот самый тип, который накануне скромно стоял в сторонке, курил и внимательно наблюдал за похоронами мнимого Тимура. Впрочем, это теперь, задним умом, я понимаю, что наблюдал, вчера у меня такого и в мыслях не было. Чудо, как я его вообще рассмотрела за пеленой горючих слез.
— А кроме дамы под вуалью, здесь больше никто не появлялся? — осведомилась я у кладбищенского аборигена.
Тот старательно изобразил глубокую задумчивость:
— Не-а, никого не было. Только свои, местные…
Под «местными» он, конечно же, имел в виду старух, ворующих цветы с могил.
— А такого не замечал? — Я подробно описала Урфина Джюса практически в тех же выражениях, что и Альбина.
— Сейчас соображу, — пообещал бомж, и в его блеклых глазках мелькнул огонек оживления. Он видел его, видел!
— Соображай побыстрее! — взмолилась я, чуть не подпрыгивая от нетерпения.
— Голова чижелая после вчерашнего, — пожаловался хитрый бомж.
Намек понят, я сунула руку в сумку. Одного этого хватило, чтобы развязать язык Неуловимому Джо.
— Вчера… Вчера он был здесь, когда вашего хоронили. Только не подходил, вон там стоял, под елкой. — Он указал как раз то самое место, где накануне я и столкнулась с Урфином Джюсом. Этот проходимец замолчал, и мне пришлось подбодрить его видом собственного кошелька. — Ну вот… А потом он уехал, на машине, кхе-кхе… Машина иностранная, синяя, на заднем стекле такая рука, вроде как машет… Так он на ней и уехал…
— И все? — Я упала духом.
— Все, — подтвердил бомж и плотоядно облизнулся, глядя на мой кошелек.
Я достала десятирублевую бумажку. Бомж ее будто слизнул, а потом похлопал по карману своих грязных заношенных штанов:
— Тут у меня есть одна вещица, которая стоит дороже. Я напряглась:
— Что еще?
— А вот! — торжественно провозгласил Неуловимый Джо, и я увидела в его заскорузлой ладони смятую пачку из-под сигарет, кажется, «Честерфилд». Точно, «Честерфилд».
— Ну и что? — пожала я плечами.
— А это видела?! — Неуловимый Джо сунул мне смятую пачку прямо под нос, и я успела рассмотреть намалеванные на ней шариковой ручкой мелкие циферки, смахивающие на наспех записанный номер телефона.
Неуловимый Джо пересчитывал выручку и с чувством рассказывал историю обретения заветной пачки из-под сигарет «Честерфилд»:
— …Он ее уронил, когда по аллее шел, уронил, значит, и не заметил. А я гляжу — в ней еще три сигареты, чо, думаю, добро пропадает. Вот я их и скурил, а пачечка завалялась, хе-хе-хе…
Я слушала его вполуха, изучала цифры на пачке и на чем свет кляла себя за то, что неосмотрительно показала кладбищенскому проходимцу свою излишнюю заинтересованность в Урфине Джюсе, уж слишком дорого она мне обошлась. И вовсе не
