Случилось страшное — в автокатастрофе погиб возлюбленный Оксаны Колпаковой, белокурый красавец-супермен Тимур. Правда, он был женат, но это не мешало их счастью. А ночью после похорон раздался звонок в дверь. На пороге стоял живой, но покалеченный Тимур. Он чудом спасся, выбросившись на ходу из машины. Оксана счастлива, но и озадачена. Кого же похоронили в закрытом гробу? Было ли это спланированным убийством и кому оно выгодно? Жене Тимура, его компаньону? Это и намерена выяснить безумно влюбленная женщина…
Авторы: Яковлева Елена Викторовна
они все проверят и сопоставят, так сразу и прискачут ко мне с наручниками. Собственно, поэтому мне и нельзя возвращаться домой. Мне нужно действовать, действовать, действовать. И действовать быстро, эффективно и хладнокровно. Да, но с чего начать? Впрочем, здесь двух мнений быть не может: я должна как можно скорее найти Тимура. И мой первый вопрос к нему прозвучит так:
«Кто ты, мой супермен? Может, я чего-то о тебе не знаю?»
И подразумевать я буду не только барышень с фотографий, как вы догадываетесь.
Кстати, о барышнях. А не взяться ли мне за них? Кто мешал Тимуру перебазироваться к одной из них? Помнится, ему не понравилось мое угощение, вот он и перебрался к дамочке позаботливей, а такая наверняка имеется в его обширной коллекции. Знать бы только, какая точно. Я брезгливо вытряхнула из сумочки снимки, врученные мне Альбиной, разложила их на скамейке и принялась изучать на предмет выявления наиболее хозяйственной особи. А это было очень даже непросто, учитывая тот факт, что коллекция, собранная нанятым Альбиной детективом, насчитывала восемнадцать разнокалиберных красоток, и еще неизвестно, все ли Тимуровы подружки в нее попали. Моей карточки, к примеру, в ней нет, и не могу сказать, чтобы я сильно убивалась по этому поводу.
Я долго перебирала фотографии, время от времени тяжко вздыхая. По мне, все эти «киски» были на одно лицо, и брюнетки, и блондинки, и рыжие, потому что индивидуальности в них — чуть. Смазливые бабенки — это все, что о них можно сказать, ну разве что за Исключением вот этой, стриженной под мальчика, с выразительными глазами цвета янтаря. Кажется, ее Альбина называла эксцентричной дрянью? Но как раз она меньше всех прочих походила на преданную Пенелопу, а потому я отложила ее фотографию в сторону. Зато на Пенелопу тянула пышногрудая шатенка с сонным коровьим взглядом. Я перевернула снимок и прочитала на обратной стороне: «Березуцкая Наталья, город Киев, Крещатик, 146, квартира 19» — и присвистнула. Ничего себе география! Нет, Киев — это, пожалуй, далековато.
Фотографии киевской Пенелопы и янтарноглазой оригиналки я сунула обратно в конверт и вплотную занялась шестнадцатью оставшимися соискательницами любви моего неверного супермена. И уже из этих отобрала три наиболее подходящие кандидатуры. Крашеной блондинки с огромным акульим ртом, позирующей на фоне черного «Мерседеса», сосредоточенной брюнетки с усиками на верхней губе и простоватой бабенки в сарафане в горошек, на снимке увлеченно поглощающей мороженое. Эти по крайней мере проживали в нашем городе, причем та, с мороженым, судя по сделанной детективом записи, жила в одном районе со мной, буквально через две улицы. Не исключено, что Тимур посещал ее, возвращаясь от меня, ревниво подумала я, или меня — по дороге от нее. Вот с нее-то я и начну!
Она смотрела на меня удивленно. Эта самая Людмила Провоторова, в жизни еще более простецкая, чем на фотографии, особенно в застиранном ситцевом халате с обвислыми рюшами. И что он в ней только нашел, право слово!
— Вы ко мне? — спросила она, вытирая руки о подол своего выцветшего халата.
— К вам, к вам, — заверила я ее.
— Да? — поджала она губы. — Что-то я вас не знаю.
— Зато у нас есть общие знакомые, — объявила я с нарочитым пафосом. — Например, Тимур Алексеевич Проскурин.
Простушка побледнела, как полотно, судорожно вцепилась в ворот халата и прошептала:
— Проходите…
Я воспользовалась ее радушным приглашением, сама же хозяйка, прежде чем закрыть за мной дверь, обвела встревоженным взглядом лестничную площадку, словно желая удостовериться, что нас никто не подслушал. Многообещающее начало!
В квартире она вела себя не менее странно, суетливо металась по прихожей и протяжно вздыхала. Я помалкивала, ожидая, что такое ее поведение как-нибудь объяснится. Вдруг она волнуется из-за того, что в ее спальне скрывается Тимур? Может, стоит, не теряя времени, провести разведку боем?
— Я тут как раз огурцы закрываю, — наконец произнесла простоватая Людмила. — И… Может, мы на кухню пройдем?
На кухню так на кухню. Между прочим, эти самые огурцы только подтверждают мою версию. Простушка-то хозяйственная.
На кухне было парко, как в русской бане, еще там пахло уксусом, укропом и лавровым листом. Прибавьте к этому трехлитровые банки, теснящиеся на обеденном столе, мокнущие в тазу огурцы и большую эмалированную кастрюлю на плите — и картину бурной хозяйственной деятельности можно считать завершенной.
Здесь наша простушка молитвенно сложила на груди руки и пробормотала извиняющимся тоном:
— Честное слово, это у нас было всего три раза, ну четыре, и с тех пор мы больше
