Крокодиловы слезы

надеюсь на Тимурову благодарность, но уже после того, как он найдется живым и здоровым, само собой. Посмотрит своими аквамариновыми глазами прямо мне в душу и ласково произнесет:
— Я всегда знал, что ты единственная женщина на свете, на которую я могу положиться.
И пожмет мою мужественную руку. Нет, эта сцена должна выглядеть по-другому. При свечах, у пылающего камина, да-да, у камина… Сначала он швырнет в огонь коллекцию своих «кисок» — к сожалению, это будут всего лишь фотокопии, а не оригиналы, — а потом обнимет меня… Ой, я кое-что забыла, кроме свечей и камина, непременно должно быть вино, желательно красное и в хрустале. Итак, он меня обнимет и скажет…
— Ну, и чем же знаменит тот человек, которого ты ищешь? — Это спросил не Тимур, а коротышка. К моему огромному сожалению.
Я склонила голову, придумывая новую отговорку, при этом взгляд неожиданно уперся в стол, за которым восседал коротышка. То, что я увидела, заставило меня усмехнуться: ноги коротышки не доставали до полу и болтались, как у маленького ребенка.
Мое веселье не осталось незамеченным, прежде совершенно сладкий, как патока, коротышка нахмурился. Я поняла, что мне нужно соображать побыстрее. Я напрягла извилины, и на ум мне пришла одна история, пару недель назад вычитанная в газете в колонке происшествий.
— Он… этот, ну, который похож на вашего Корявого, он меня кинул, — сообщила я и счастливо улыбнулась. — Я дала объявление в газету о продаже шубы, а он… он мне позвонил и сказал, что именно такая шуба ему и нужна, а у меня шуба хорошая, свингер из хоря. Ну, мы сговорились, а в последний момент он мне подсунул… эту, как ее, куклу. Ну, знаете, как они делают, эти мошенники, берут пачку бумаги, сверху и снизу кладут настоящие купюры и…
— Зачем Корявому какой-то хорек? — снова не выдержал Лонг.
Я продолжала самозабвенно врать, не обращая ни малейшего внимания на его неорганизованные выкрики:
— Ну вот, он мне сунул эту бумажную пачку и тю-тю с моей шубой. Я два дня ревела белугой, сунулась в милицию, там говорят: пишите заявление. Написала, а сама с шубой распрощалась, думаю, фиг они найдут, может, и искать-то не станут, да… Это было еще зимой, а тут, буквально вчера, иду я по Остаповской набережной и вижу такое знакомое лицо, и начинаю мучительно соображать, откуда я его знаю. И представьте себе, тут словно озарение на меня нашло: ба, говорю я себе, да ведь это тот, кто украл мою шубу… А он сел в машину и был таков, я тоже быстренько в такси и за ним. Он остановился возле вашего клуба, я тоже, ну, дальше вы знаете…
— Понятно, — коротышка был сама разлюбезность, — здесь след преступника затерялся. А вы с горя взяли и немного тут у нас побоксировали.
— Ну да, — я растерянно улыбнулась, не очень-то поняла, куда он клонит, — вышло небольшое недоразумение.
— Так уж и недоразумение, — совсем по-отечески пожурил меня коротышка, — по-моему, очень даже хорошо получилось. Клиенты были в восторге.
— Ну вы скажете! — Я старательно потупилась, а заодно еще раз полюбовалась смешными коротышкиными ногами, болтающимися на весу. Если уж продолжать ряд сказочных героев, начатый Урфином Джюсом, то коротышка просто напрашивался на сравнение с карликом Черномором из «Руслана и Людмилы». Если ему чего и не хватало до полного сходства, то только длинной бороды, восточных туфель с загнутыми носами и смешного колпака. Пожалуй, так я его и буду называть впредь — не в глаза, конечно, а про себя — карлик Черномор. Только тот, сказочный, был злобный и коварный, а этот просто смешной.
А карлик Черномор будто из кожи вон лез, чтобы лишний раз меня повеселить. Он вдруг сморщил свой маленький носик пипочкой, словно собирался чихнуть, а вместо этого зевнул, клацнув зубами, как пес, поймавший муху. Вот только то, что он сказал потом, мне совсем не понравилось. А сказал он буквально следующее:
— Складно излагаешь. А теперь поведай, как все было на самом деле.
Я застыла с открытым ртом.

Такого продолжения я не ожидала. Эта парочка — Лонг и Черномор — насели на меня с двух сторон. А перед этим Лонг долго орал, так что у меня заложило левое ухо:
— Да врет она все! Стал бы Корявый лезть на рожон из-за какого-то облезлого хорька!
Я притворно обиделась:
— Никакой он не облезлый, это ваш Корявый облезлый!
— Да Корявый сроду никого не кидал! — продолжал драть свою луженую глотку бугай. — Это не его специализация! Он не кидала!
— А кто он, киллер? — не удержалась я. Конечно, я сболтнула лишнее и очень бы хотела вернуть этого воробья, да где уж там.
В комнате