Кронос

Как и в предыдущий раз, дышать стало тяжело, а перед глазами заплясали разноцветные пятна. Она понимала, что скоро потеряет сознание, но знала, что монстр защитит ее.
«Вперед! — мысленно пожелала ему Джиона. — Сражайся!»

На борту «Титана»
В кратчайший миг Аттикус увидел все, что вокруг творилось: черный вертолет на фоне синего неба; огромную пушку, готовую к стрельбе; экран сонара, на котором видно было дно океана под «Титаном»; Римуса, стоящего над неподвижными телами Андреа и О’Ши, и посиневшее лицо Тревора, перекошенное от страха.
Но Аттикус ничего не мог сделать. Он отпустил Тревора, и тот кулем повалился на пол, где начал извиваться, жадно глотая воздух. Наконец легкие его наполнились, корчи прекратились, и он некоторое время просто лежал на спине, ровно дыша. Затем поднялся на ноги, оправил рубашку и улыбнулся:
— Господи, никогда еще не был так близок к смерти. — Затем нагнулся и подобрал «хеклер». Вытащил у Аттикуса из кармана запасные магазины и поставил один на место пустого. — Я ведь не хочу, чтобы у меня закончились патроны, верно? — ухмыльнулся Тревор.
В глазах Аттикуса читались ярость, презрение и совершенное неверие. Ему много раз приходилось видеть людей, стоявших на пороге смерти, многие были так же близки к ней, как только что Тревор, но и самые закаленные в боях еще долго приходили потом в себя. А Тревор, похоже, испытал наслаждение от прикосновения костлявой.
— Вы псих, — сказал Аттикус.
Тревор загоготал:
— Вовсе нет, мне просто очень скучно. И должен признать: вам прекрасно удалось развеять мою скуку. Не сомневаюсь, что буду с удовольствием вспоминать об этом приключении до конца своих дней. Но к сожалению, я не могу позволить себе роскошь оставить вас в живых, чтобы не дать вам второго шанса прикончить меня.
Тревор поднял рацию и отдал приказ:
— Атакуйте его, ребята. Не жалеть ни сил, ни снарядов. Убейте зверя во что бы то ни стало.
Положил рацию и указал Аттикусу на дверь.
— Римус, будь так добр, доставь их на главную палубу, — сказал Тревор, кивнув на Андреа и О’Ши. — На корабле и так уже достаточно беспорядка.
Римус подобрал Андреа и О’Ши и забросил их безжизненные тела на свои плечи. Повернулся к лестнице и начал по ней спускаться на главную палубу. Тревор подтолкнул Аттикуса в спину стволом «хеклера». Аттикус боролся с искушением обернуться и сломать мерзавцу шею, но понимал, что тем самым подпишет смертный приговор своим друзьям. Время действий еще наступит, и весьма скоро. Он убедился в этом, бросив мимоходом взгляд на экран сонара.
Римус положил Андреа и О’Ши на палубу и хлестал по щекам до тех пор, пока они не пришли в себя. Затем заставил всех встать рядом у ограждения по правому борту. Он намеревался пристрелить их так, чтобы тела упали за борт, где Лорел разорвет их на куски и съест. Аттикус помогал Андреа держаться на ногах. Наклонился, приблизив губы вплотную к ее уху, и в доносящемся из-за борта шуме разрывающихся глубинных бомб прошептал:
— Все будет хорошо.
Она посмотрела на Аттикуса глазами, обрамленными засохшей кровью. Один глаз опух. На щеке лиловел большой синяк. Весь вид ее говорил, что Андреа смирилась с судьбой. Она посмотрела в глаза Аттикуса и прошептала:
— Прощай.
Он не слушал ее.
— Ты можешь двигаться? — спросил Аттикус, стараясь, чтобы ее развевающиеся на ветру волосы скрывали движение губ.
Андреа слегка кивнула.
— Возьми себя в руки.
Они ухватились за ограждение.
— Мне следовало догадаться, что рано или поздно вы меня предадите, — сказал Тревор, обращаясь к О’Ши.
— Да простит вас Господь, — ответил О’Ши.
Он стоял, прижимая ладонь к боку. Очевидно, ему было очень больно, но держался он молодцом. И продолжал вести себя как настоящий священник, возможно надеясь, что суеверный Тревор подарит ему жизнь.
— Ага, до конца остаетесь добрым священником, — усмехнулся Тревор. — Мне кажется, после сегодняшнего я должен подыскать вам замену, а?
Тревор поднял «хеклер», прицеливаясь. Римус направил на пленников автомат. Настоящая расстрельная команда. Не желая отступать от клише старых фильмов, Тревор спросил:
— Желаете что-нибудь сказать? Напоследок.
Аттикус поднял руку.
Тревор в ответ рассмеялся:
— Я пошутил.
— У вас на шее будут синяки.
Тревор непонимающе уставился на Аттикуса. Пощупал рукой шею в том месте, где остались следы пальцев. Поморщился.
— Я довершу это дело, — с улыбкой сказал Аттикус.
— И вы еще называете меня ненормальным? — делано