Кронос

Отец и дочь одновременно вскочили.
— Кронос! Ныряй! — закричал что есть сил Аттикус.
— Беги! — поддержала его Джиона. — Ныряй!
И он нырнул. Один за другим огромные горбы Кроноса исчезали в водах Атлантики. Последний скрылся в тот самый миг, когда два истребителя F-16 и штурмовик «Уортхог А-10» пронеслись над самой водой, рев двигателей заглушил крики пришедшей в полное неистовство толпы. Теперь, когда цель скрылась под водой, самолеты разошлись в разные стороны, совершая разворот по большой дуге над берегом.
Аттикус обернулся и посмотрел на Джиону, чей взгляд по-прежнему был прикован к океану. Она провела целых пять дней внутри зверя, и можно только догадываться, какие муки пришлось ей перенести. Тем не менее сейчас, всего пару минут спустя после того, как Кронос выплюнул ее, она проявляет беспокойство по отношению к нему, волнуется о его безопасности. Странный узор позади того места, где стояла Джиона, привлек вдруг внимание Аттикуса. Он подошел ближе, нагнулся и увидел, что на песке нацарапано одно-единственное слово.
Аттикус прочитал вслух:
— Эксетер.
Джиона повернула к отцу лицо и, улыбаясь, заметила:
— Нам надо о многом поговорить.
Взглянув в поразительные, живые глаза дочери, Аттикус широко улыбнулся, а потом не выдержал и разразился счастливым смехом. Крепко сжал Джиону в объятиях, и она со всей силы прижалась к нему. К тому времени, когда счастливые отец с дочерью отпустили друг друга, толпа уже постепенно возвращалась на пляж.
— Ну, — произнесла Джиона, глядя на его заштопанную руку, перевязанное плечо и лицо в кровоподтеках, — рассказывай: что-нибудь интересное произошло в мое отсутствие?
Аттикус криво усмехнулся.
— Как ты сама сказала, нам надо о многом поговорить.
Джиона хихикнула, и Аттикус ощутил себя на седьмом небе от счастья. Его девочка вернулась, вернулась целая и невредимая. Он взял Джиону под руку, и они пошли сквозь толпу, и каждый из встречных о чем-то их спрашивал и аплодировал им.
— Пойдем домой, детка.

Эксетер, штат Нью-Гэмпшир
На дворе стояло чудесное свежее октябрьское воскресенье — один из тех дней, когда Аттикус ощущал желание либо пойти в сад за яблоками, либо же прогуляться по лесу. Прохладный нью-гэмпширский воздух, в котором доминировал запах сырой земли, наполнял легкие.
Но сегодня Аттикусу было не до приятных развлечений. Джиона провела утро в церкви, как и каждое воскресное утро с того дня, когда Кронос высадил ее на песчаный пляж в Хэмптон Бич. Хотя Аттикус мог понять появившийся у нее интерес к Богу, ему все же казалось странным, что Джиона так рьяно посещает храм. Он знал, что дочь до сих пор пытается разобраться, что же с ней случилось. Произошло ли все это на самом деле, или это лишь плод ее воображения, галлюцинация. Конечно, независимо от того, к какому заключению она в конце концов придет, летнее происшествие оказало значительное влияние на их жизнь. Сначала они пытались осознать, что же в действительности произошло, а затем все кардинально переменилось.
Возвращение домой вышло недолгим, поскольку семейную пару, купившую их дом в Рае, мало волновало, через какие испытания пришлось пройти отцу с дочерью, а также то, что вещи их были еще не собраны. В то воскресенье, когда Джиона в первый раз пошла в церковь, прибыла бригада грузчиков, которые быстро упаковали личные вещи и отвезли на временное хранение на склад.
Конечно, после того как любительские видеозаписи драматического воссоединения Аттикуса и Джионы попали во все программы новостей, отец с дочерью стали мировыми знаменитостями. Оберегая дочь от повышенного внимания со стороны журналистов, сам Аттикус воспользовался им в полной мере. Он подписал контракт на новую книгу, продал права на съемки фильма, появился в телепрограммах «Доброе утро, Америка», «Шоу Опры Уинфри» и «Репортажи Кольбера». Его имя мелькало на первых страницах газет по всему миру, в то время как сообщение об исчезновении Тревора Манфреда оказалось задвинуто на последние страницы, после раздела объявлений. Аттикус даже удостоился чести украсить обложку журнала «Тайм», который объявил его «Отцом года»: за спасение дочери сначала от насильников, а спустя пять дней — от первого известного взаправдашнего морского змея. Аттикус объяснил, что Кронос высадил Джиону на берег по собственной воле, однако все, кто видел записи, на которых Аттикус выпрыгивает из военного вертолета и с мольбой протягивает руки к морскому гиганту, составили собственную картину того, что произошло на самом деле.
Всего два месяца прошло после этого