Кронос

что существо разумно, значит, оно нарочно съело Джиону, с ним же сейчас попросту играет. Он снова потянулся к кнопке активации, но замер, не донеся руки. Внимание вдруг привлекло туловище Кроноса. Или же это было что-то внутри его?
Аттикус сосредоточился на этой аномалии.
Внутри Кроноса вспыхнуло. Возможно, он, как электрический угорь, накапливает в себе заряд? В таком случае у сельди не было бы ни единого шанса на спасение, а он сам и Джиона получили бы ощутимый удар током. Так что же это, черт побери, такое?
Будто отвечая на заданный вслух вопрос, Кронос приблизился к «Манте» на расстояние не более десяти футов и заполнил собой весь обзор. Повинуясь больше инстинкту, чем голосу разума, Аттикус выключил внутреннее освещение, погрузив субмарину во тьму.
Он снова увидел это — вспышка внутри чудовища, исходящая из некоего источника. Затем, неожиданно ярко, вспышка повторилась несколько раз, словно в стробоскопе, и в самом центре пятна света обозначилась фигура.
Силуэт в источнике вспышек.
Очертания чего-то.
Тела.
Очертания тела, которые Аттикус моментально узнал.
— О господи, нет… — прошептал он, так резко наклонившись вперед, что ударился головой о поликарбонатное стекло кабины, отделявшее его от океана и его обитателей. Но Аттикус даже не ощутил удара.
Он узнал очертания человека внутри Кроноса, как бы невероятно это ни было. Его охватила сначала печаль, затем ярость, так что все тело его затряслось в конвульсиях. Тварь решила помучить его!
Не успел Аттикус привести в действие ядерный заряд, который уничтожил бы и его, и Кроноса, как произошло невозможное. Среди продолжающихся вспышек силуэт чуть шевельнулся. Аттикус разглядел ее руки. Он видел ноги, прижатые к груди.
Жива до сих пор!
Джиона была жива… внутри Кроноса.
Из глаз Аттикуса потоком хлынули горячие слезы. Он прижался лицом к стеклу, отчаянно желая вырваться через него наружу, вскрыть чрево твари и вытащить оттуда свою до сих пор живую девочку.
— О детка! Я здесь! — Аттикус набрал полные легкие воздуха и закричал: — Джиона! Я здесь! Я спасу тебя! Я тебя не брошу, слышишь? Джиона!
Он в исступлении бил кулаками по стеклу и во второй раз за несколько дней почувствовал, что сердце его разрывается от горя. Внезапно вспышки прекратились, и силуэт исчез под темной шкурой Кроноса. Монстр стал медленно удаляться и, будто прощаясь, повернул свою морду к «Манте». И снова, на этот раз еще более отчетливо, Аттикус почувствовал, что в его огромных черных глазах светится разум. Кронос посредством глаз передавал какое-то сообщение — в них отражались угроза и как бы неодобрение… укор.
Аттикус ссутулился в кресле. Как такое возможно? Да нет же! Голос рассудка кричал ему: «Она мертва! Джиона мертва!»
Нет, черт же возьми, — она жива !
Аттикус понял смысл послания, переданного существом. Глаза, грозящие поначалу, потом спокойные. Оно не желало ему зла. Потом оно издало еще и звук, крик. Такой мирный, что Аттикус, несмотря на весь ужас ситуации, ощутил покой. В этот миг он понял, что существо вовсе не собиралось съесть в буквальном смысле Джиону. Его девочка находилась внутри Кроноса, живая даже и по прошествии стольких дней. Целехонькая.
В мозгу Аттикуса колотился настойчивый вопрос: «Что ж это за существо?»

Кронос, залив Мэн
Плоть, поддерживающая ее тело, напоминала водяной матрац, мягкий и удобный; тем не менее снились Джионе на нем сплошь чудовища. Спутанные мокрые волосы лежали на лице и на гладком ложе под ней. Гидрокостюм оказался не поврежден и защищал тело от сырости, лицо же от длительного воздействия влажного воздуха сморщилось.
Дыхание, бывшее ровным, пока она глубоко спала, теперь стало частым и отрывистым. Когда Джиона наконец открыла глаза, она увидела, что кошмар, так долго ей снившийся, продолжается наяву.
Ее окружала всепоглощающая тьма. Света здесь будто вовсе не существовало. Джиона попыталась сориентироваться в абсолютной тьме — и вдруг почувствовала, как здесь невыносимо воняет. Отвратительный запах жирной гниющей рыбы наполнял собой все. Джиона закашлялась и подумала, что сейчас ее стошнит, но желудок был пуст. Она решила дышать ртом, но мигом поняла, что не права: теперь она ощущала еще и вкус. Тело опять содрогнулась в рвотном позыве, и тут она услышала низкий повторяющийся звук. Он на время отвлек ее от запахов.
Низкие бум-бум повторялись снова и снова, будто эти двойные удары