Кронос

стол с тремя ноутбуками, горящие лампочки на которых служили здесь единственным освещением.
— Итак, вы священник, хорошо разбирающийся в компьютерах, любящий порнографию и продающий корпоративные секреты? — спросила Андреа.
— Не все представители духовенства могут похвастать целомудрием, мисс Винсент, — рассмеялся О’Ши. — Конечно, чтобы меня могли числить по разряду духовенства, я должен бы быть священником. Но, дорогая мисс, я отнюдь не священник.

На борту «Титана»
— Вот это номер, — фыркнула Андреа. — То есть вы такой же священник, как я — мать Тереза?
О’Ши улыбнулся, усаживаясь в черное кожаное кресло на колесиках. Затем заложил руки за голову и откинулся на его спинку.
— И тем не менее я здесь и выслушиваю исповеди одного из самых больших грешников на белом свете.
Хотя признание О’Ши и произвело на него впечатление, Аттикус старался не показывать этого. Он так послушно заглотил крючок вместе с грузилом и леской, поверив, что О’Ши священник — сколь угодно эксцентричный, но никак не мошенник. И теперь Аттикусу не хотелось, чтобы его считали таким легковерным. Интересно, в какую еще ложь он успел уверовать, покуда был ослеплен жаждой мести?
— Почему вы рассказываете нам об этом?
— На то есть две причины, — ответил лжесвященник. — Во-первых, я хочу, чтобы вы помогли мне убраться с «Титана». Здесь становится чересчур опасно. Тревор стал сущим параноиком: не доверяет никому, и разоблачение меня — лишь вопрос времени. Пока я пребываю у него в милости, но если его отношение переменится, Римус не замедлит со мной разобраться и, скорее всего, я стану завтраком для Лорел.
О’Ши выпрямился в кресле, улыбка сошла с его лица. Пожевав некоторое время губу, он продолжил:
— Вам, наверное, трудно будет в это поверить. Черт, да я же и сам с трудом верю. Я ведь мошенник… ну, был мошенником. Я раскрутил Тревора на миллионы долларов, притворяясь, будто спасаю его душу от вечного проклятия. И хоть найдется немало людей, которые лишь поздравили бы меня с тем, что я обкрадываю такого человека, как Тревор…
Андреа подняла руку и в знак согласия кивнула.
— …я не могу больше это делать. Знаете, я столько лет прикидывался священником, что во мне развились кое-какие моральные ограничения. Черт, я достаточно хорошо изучил Библию — вон как она вся истрепалась. И понимаете… больше я себя не чувствую здесь в безопасности. Рано или поздно — неважно, верит или не верит он в то, что я могу спасти его бессмертную душу, — он разоблачит меня как обманщика. И я бы не хотел быть поблизости, когда это произойдет.
Аттикус улыбнулся. Он не сомневался: О’Ши пришлось приложить немало ухищрений, чтобы добиться такого положения при Треворе. У Тревора была лучшая служба безопасности, какую только возможно купить за деньги, и все же один-единственный человек, маскирующийся под священника, сумел выудить из него миллионы. Аттикусу на это было плевать: хоть миллиарды. «Титан» представлял собой настоящую сокровищницу похищенных артефактов. Как говорится: что посеешь, то и пожнешь.
— Я помогу вам бежать с «Титана», — пообещал Аттикус.
Улыбка вернулась на лицо О’Ши.
— Но я бы сначала хотел, чтобы и вы помогли мне.
О’Ши с готовностью кивнул, понимая, что за услугу неизбежно потребуется услуга.
— Я уже начал.
Аттикус поднял бровь. Он не был уверен, какую именно помощь может оказать О’Ши, несмотря на то что тот уже проявил изрядную изобретательность и все еще пребывал у Тревора в фаворе. Но у О’Ши, похоже, имелись свои идеи на сей счет.
«Священник» развернулся в кресле и подъехал к столу. Он коснулся тачпэдов на всех трех ноутбуках, и семнадцатидюймовые экраны ожили. На них Аттикус увидел тексты уже прочитанных им статей о «Морском змее из Новой Англии». Андреа склонилась над столом, разглядывая наиболее детализированный набросок змея.
— Боже! Ведь это он.
О’Ши кивнул.
— И много людей видели это существо? — поинтересовалась Андреа.
— С тысяча шестисотых в заливе Мэн зафиксировано более двухсот случаев, — ответил О’Ши. — Большинство наблюдателей дают в целом сходное общее описание. Вертикальные волнообразные движения при передвижении в воде. Лошадиная форма головы. Темная спина и светлое брюхо. Но в менее значительных деталях, таких как глаза, плавники, зубы, свидетельства расходятся. Я лично считаю, что видевшим его впоследствии было трудно описать все подробности — по понятным причинам.
— Естественно, — согласился Аттикус, припоминая собственные — очень смутные — впечатления, сохранившиеся от