Кронос

Любопытство одолевало все сильней, и Джиона, повернувшись, приложила руку к тому месту, где проходила артерия. В толщину она имела, насколько Джиона могла судить, примерно десять дюймов и проходила вдоль всей ее темницы. К ней вернулась способность ясно мыслить, и девушка вспомнила, что некоторые кровеносные сосуды служат не только для переноса белых и красных кровяных телец, но также перегоняют кислород. Она нагнулась поближе к бьющейся артерии, которая пульсировала — она чувствовала это — при каждом ударе сердца морского гиганта, и сделала глубокий вдох. Воздух вонял несвежей рыбой, но все же Джиона ощутила прилив энергии, получив подтверждение своей теории о том, что кислород поступает в камеру по гигантской артерии за счет осмотического эффекта. Настоящая система жизнеобеспечения. Без нее Джиона давно бы уже была мертва.
Но сколько она еще сможет протянуть? У нее нет ни питья, ни еды, и организм уже начинает потихоньку сдавать. В голове пульсирует тупая боль, желудок туго сжался в комок. При таком раскладе конец наступит совсем скоро. Даже весь кислород в мире не убережет ее от истощения.
Странная мысль вдруг пришла ей в голову. Что, если неведомое животное хочет, чтобы она осталась в живых? Само наличие в его внутренностях подобной камеры было до крайности необычно, но ведь защитило ж оно Джиону во время нападения. Конечно, испытанные ощущения приятными не назовешь, да и сознание она в конце концов потеряла. Но в то же время Джиона ясно понимала: не будь она защищена сжавшимися стенами, попросту превратилась бы в отбивную. А теперь еще и нашелся источник кислорода.
Джиона включила свет на часах, чувствуя прилив храбрости, и двинулась к громадному сфинктеру. Лицо скривилось от отвращения при мысли о том, что она собирается сделать. Выключила свет и постучала по скрученной мышце.
— Эй! Выпустите меня отсюда!
Эмоции, которые она, казалось, глубоко похоронила, теперь вернулись. Она застучала обоими кулаками, крича:
— Выпустите меня отсюда! Выпустите!
Хлынули слезы.
— Пожалуйста, Господи, выпустите меня отсюда!
Джиона разразилась рыданиями и разжала кулаки, чтобы укрыть лицо в ладонях. Когда рыдания ослабли и перешли во всхлипывания, она вздохнула:
— По крайней мере, дайте мне чего-нибудь поесть.
Внезапно существо сменило направление движения, причем так резко, что Джиону отбросило от сфинктера. Оно, похоже, начало подниматься. И если судить по колыханию стенок камеры, подниматься со все увеличивающейся скоростью.
Стоило Джионе задуматься о том, что произойдет дальше, как сфинктер неожиданно раскрылся. В камеру ворвался поток прохладного солено-сладкого воздуха, заставив девушку покачнуться и сделать пару шагов назад. Восстановив равновесие, она поняла, что может видеть. Ее тюрьму залил падающий сверху холодный белый свет. Джиона посмотрела в открывшуюся щель, увидела огромные кинжалоподобные зубы и… Она не думала, что когда-нибудь увидит еще это зрелище… луну.
Мгновение спустя луна и испускаемый ею свет исчезли. В тишину ворвался подобный грому рев и обрушился на Джиону. Поток воды хлынул в камеру, отбросив ее к мягкой стенке. Вода быстро заполняла пространство вокруг, покрывая ее с головой. А Джиона все думала о прохладном морском воздухе и лунном сиянии. Если это последнее, что она видела в своей жизни, что ж — существо хотя бы подарило ей такую возможность.
Неожиданно уровень воды начал спадать, и она смогла сделать вдох. Через несколько секунд голова полностью показалась из воды, следом — грудь, талия, ноги. Пока вода продолжала стремительно утекать через невидимое отверстие, Джиона снова включила свет на часах. В воде, доходящей до лодыжек, что-то шевелилось. Она почувствовала, как маленькие тела бьются о ее ноги. Звуки воды, утекающей из камеры, отдавались в ушах Джионы статическим шипением. Мучимая вопросом: что же ее в конце концов ожидает, девушка опустила камеру объективом вниз, зажмурилась и сделала снимок. Даже с закрытыми глазами она увидела через сжатые веки яркую вспышку, показавшуюся розовым пятном. Через некоторое время она осторожно открыла глаза и посмотрела на экран. Тяжело задышала. Камера с удивительной четкостью запечатлела огромную массу переливающейся серебром сельди.
Рыба!
«Еда!» — мелькнула мысль.
Джиона выронила камеру и опустилась на колени. Она совсем забыла, что вообще-то не любит суши, и принялась хватать обеими руками мелкую рыбешку. Древние инстинкты, почти задавленные цивилизацией, но вызванные к жизни голодом, пробудились в ней. Жадно впиваясь зубами в плоть, Джиона вырывала куски мяса, не задумываясь и не беспокоясь о том, что за жидкость