Кронос

коридор, осмотрелся по сторонам и, не обнаружив ничего подозрительного, вернулся в зал.
Повернул выключатель, понимая, что больше нет смысла скрывать свое местонахождение, и помахал рукой Андреа и О’Ши. Когда они подошли, он протянул им по пистолету-пулемету и отдал Андреа «глок» взамен «магнума». Для ведения полномасштабных боевых действий было еще рановато, но начало обнадеживало.
— Сколько всего человек в команде яхты? — спросил Аттикус.
— Пятьдесят, — ответил О’Ши. — Сорок шесть, если отбросить тех четверых, которых вы прикончили. И сорок восемь, если считать Тревора и Римуса.
Сорок восемь против одного… С таким неравным соотношением сил в бою ему еще никогда не приходилось сталкиваться. В бытность «морским котиком» Аттикус всегда мог рассчитывать на поддержку товарищей, имел радиосвязь, за ходом операции наблюдали со спутника и в случае необходимости могли обеспечить огневую поддержку с воздуха. Сейчас же его команду составляли талантливый мошенник и женщина-спасатель из Береговой охраны. А противостояли им сорок шесть хорошо вооруженных убийц, один маньяк и один эксцентричный богач. Причем последний был наиболее опасен. Но ради спасения своей дочери он, если потребуется, перебьет всех.
— Готовы? — спросил он.
Андреа и О’Ши кивнули. Поцеловав Андреа, Аттикус сказал:
— Пошлите весточку и потом попытайтесь убраться с «Титана». Я вас догоню. — Он видел, что Андреа готова ему возразить, но времени для препирательств не было. Он посмотрел на О’Ши. — Старайтесь, чтобы вас не заметили. Избегайте столкновений.
Распрощавшись, Аттикус бросился вверх по лестнице, перепрыгивая зараз по три ступеньки. Поднявшись на следующий уровень, он осмотрелся, поводя кругом «хеклером», ничего не обнаружил и двинулся дальше — солдат, выполняющий самую важную миссию в своей жизни.

Кронос
Быстрые волнообразные движения мягкого пола подсказали Джионе, что существо увеличило скорость, вероятно спасаясь от нового нападения. Она съеживалась при каждом толчке, в страхе ожидая, что стены плоти снова сомкнутся вокруг нее, грозя раздавить. Теперь, когда она поела и приспособилась держать голову поближе к перегоняющей кислород гигантской артерии, мысли Джионы прояснились. Но вслед за этим пришли уныние и отчаяние. Она все отчетливее понимала, какая судьба уготована ей: медленная смерть внутри морского чудовища.
Да, именно так — это существо было самым настоящим, взаправдашним морским чудовищем. Она не могла составить себе даже приблизительное представление о его размерах. В основном оно строилось на воспоминании об огромных челюстях, когда существо проглатывало ее, и на том, какими она видела их уже изнутри. Все, что Джиона о них помнила, — это — помимо их гигантских размеров — также огромные и невероятно острые зубы.
Но чудовищем было оно или нет, существо не было неуязвимо. На него напали и его ранили. Хотя Джиона пока никак не могла себе представить, кто же мог атаковать его в открытом океане и как его вообще обнаружили. Как бы там ни было, кто-то попытался убить существо и теперь преследовал его. Иного объяснения той скорости, с которой они двигались, быть не могло. Но рано или поздно оно устанет и замедлит ход — и схватка возобновится. Джиона в этом не сомневалась. В любом случае ей не избежать смерти. Она, костлявая, уже дышит в спину и ждет подходящего момента. Если чудовище умрет, Джиона умрет вместе с ним. Если оно выживет, то в конце концов переварит ее либо какое-то время она еще протянет в этом мешке, но не может же она провести в нем весь остаток жизни.
«Уж лучше умереть, чем годы жить внутри этой твари и в итоге сойти с ума», — подумала Джиона.
Тяжело вздохнув, она откинула голову и прислонилась к пульсирующей артерии. Ее мягкие стенки, мерное биение и прилив кислорода немного успокоили девушку. Она закрыла глаза, прикрыла нос, чтобы поменьше чувствовать окружающую вонь, и постаралась расслабиться душой и телом под биение гигантского сердца. Воображение, найдя точку опоры, заняло ее мысли.
Джиона уже давно, сталкиваясь с различными трудными задачами, использовала такой метод их решения: позволяла мыслям свободно течь, куда им вздумается. Предоставляя свободу мозгу и давая волю воображению, она часто получала оригинальные ответы, каких не смогла бы добиться, используя чистый разум. Сознание прояснилось, и темнота уступила место картинкам, так что Джиона начала видеть вокруг живые объемные изображения, сменяющиеся, как в калейдоскопе. Вот она дома, в своей комнате. Потом на пляже, строит вместе с родителями замок из песка. Затем