Кротовский, может, хватит?

я не додумался бы искать.
— На немецком все… — расстроился Кеша.
— Ничего страшного, — Березников забрал у него каталог, — Я шпрехаю маленько. Одно время даже учился…
— В Германии?
— Угу.
Я вышел из цеха на воздух. Пожалуй, нет смысла ждать, когда инженеры вынесут вердикт. Лучше вечером вернусь. Но они тоже вышли… и довольно скоро.
— Я так думаю, граф, — сказал мне Березников, — Не так уж тут все безнадежно, как могло показаться на первый взгляд.
— Вы считаете, на этом оборудовании можно делать электромоторы?
— А почему нет? Тут только до ума не довели, а так вон, даже литейка имеется… в смысле печь для литья…
— А я не увидел.
— Там соседнее помещение. Вы просто вход не разглядели. Одним словом, моторы делать можно, но какое качество будет у этих моторов, как вы понимаете, сказать заранее не могу.
— Ну хорошо. Принимайте работников под свое управление. Что-то срочное нужно из материалов?
— Если что понадобится, я в Лучково или Семигорск позвоню. Связь есть, — Березников показал мне мобилу с активным режимом, — Подъемник на скалу уже сегодня сделают. Погранцы помогут, если рук хватать не будет.
— Вы идите, Сергей Николаич, — поддакнул Кеша, — Занимайтесь своими делами. Мы тут сами…
И то верно. Нет смысла стоять над душой у профи. А мне есть чем заняться. Мы с Василием Осадчим пошли в Кречевск и к обеду добрались до заводоуправления. Пшнечный меня уже поджидал в состоянии близком к бешенству.
— Что вы себе позволяет, Кротовский? — от его взвинченного обвинительного голоса даже в ушах засвербело, — Мы договаривались, что документы вечером сдаете в бухгалтерию.
— Извините, пан, — пытаюсь говорить миролюбиво, — Застрял с инвентаризацией.
— Так не пойдет, — упрямо взвизгнул пан, — Извольте сдавать все папки. Я распоряжусь, чтобы иначе вас не выпускали из здания.
Я открыл кабинет, впустил пана и вручил ему папки.
— Собственно, я считаю, других документов уже и не понадобится. У меня уже сложилось понимание, какой доклад я отправлю императору.
— И какой же?
— Давайте я изложу это в присутствии барона Засуновича, чтоб по два раза одно не обсуждать.
— Ну пойдемте.
Голос Пшнечного полон подозрения и недоверия. Но мне плевать. Засунович не такой отъявленный кретин. Надеюсь, в его присутствии разговор выйдет более толковым.
— Как я и говорил… и слово свое собираюсь сдержать… — начал я, когда мы втроем уселись в кабинете Засуновича, —…своим отчетом я намерен убедить императора сохранить сложившееся положение вещей.
— М-м… а поподробней…
— Я хочу уговорить императора отказаться от прав на добычу, обогащение и плавку руд. Вы ведь этого хотите?
— Да мы этого хотим, — с вызовом заявил Пшнечный.
— Подождите, — осадил его Засунович, — Я был бы рад такому исходу, но как вы это проаргументируете?
— Очень просто. Я доложу императору, что в этой части и так все уже налажено. И что господа Засунович и Пшнечный сами с этим отлично справляются.
— Вы думаете, императора это убедит? — с сомнением хмыкнул Засунович, — Какой тогда вообще смысл ему в Кречевске, если он откажется от меди, аллюминия и никеля?
— А для этого будет вторая часть доклада, — отвечаю невозмутимо, — Я доложу, что все царские станки и обудование, а так же царский цех… а все это и так уже выведено из основных фондов…
— Нужны нам эти станки, — язвительно вставил Пшнечный.
— Вот именно, — продолжаю, — Все это оборудование и цех остается во владении царского дома. Вам ведь не нужен этот цех?
— Без старого цеха мы как-нибудь перебьемся, — Засунович снова усмехнулся, — Но в чем будет выгода государя? На кой ему это старье, которое не работало двадцать лет назад, а теперь и подавно работать не будет?
— Я доложу государю, что начну на этом оборудовании изготавливать электромоторы, — отвечаю как само собой размеющееся.
— Знаете, Кротовский, — осторожно заметил Засунович, — Уж извините за прямоту, но поначалу вы создали о себе впечатление здравомыслящего человека.
— Послушайте, барон, — отвечаю с тонкой улыбкой, вот теперь пора подсунуть рыбке приманку, — Я доложу, что НАЧНУ делать… я ведь не буду указывать конкретных сроков, когда именно я эти моторы сделаю.
— А-а… вот теперь понятно, — барон покивал, — Все это растянется на долгие годы… а потом либо падишах богу душу отдаст, либо осел издохнет… да, я как-то подзабыл про извечную русскую волокиту и очковтирательство.