Кротовский, может, хватит?

Гоблин, — Для изготовления железных шариков требуется специфическое оборудование. А качество у них…
— Что предлагаешь?
— Роликовые подшипники. У тебя станки все есть, вплоть до расточных. Они как раз не пострадали.
— Роликовые?
— Ага. Себестоимость у них только высокая получится. Придется каждый ролик вручную точить. Зато получишь точность… хотя бы в сотню микрон… со временем улучшишь.
— Ну, мне это ни о чем не говорит. Так что верю на слово.
— Уж поверь. В отличие от информационной свалки под названием интернет, я предлагаю оптимальные варианты.
— Ладно.
— А чем расплатиться за макр из демонического мира подумаю до завтра.
Порешав с гоблином, с чистой совестью отправился спать. Проснулся уже традиционно последним.
Сторож Фемка, перейдя на ограниченный режим потребления алкоголя, стал выглядеть лучше, хотя во взгляде появилась глубинная философская грусть.
— Хозяин, работники закончили чинить крышу, — доложил он, накладывая мне омлет с копченой грудинкой, — Теперь на втором этаже потолки белить будут.
— Хорошо, что напомнил про них. Как раз хотел с ними поговорить.
После завтрака поднялся на второй этаж и поинтересовался, как найти Осадчего.
— Ваську чтоль?
— Не, старшего. Который старшак в слободке.
— Так в слободке и найдете.
Работники объяснили мне, как его искать, я, не теряя времени, туда отправился. Старший Осадчий оказался представительным усатым мужчиной с почти лысой головой. Он принял меня в своем доме с трубкой в зубах. Познакомились, поговорили о житье-бытье южно-уральского казачества, вынужденно проживающего за пределами Российской империи.
— Мы с пониманием, — заверил меня казачий старшина, — Раз пришлось царю-императору оставить наш город, значит на то воля предка… а вы, Сергей Николаич, как думаете, собирается он возвращать власть над Кречевском?
— Увы, — отвечаю осторожно, — О своих планах Петр Алексеевич мне не докладывает. Но зачем-то он меня сюда отправил…
— А кого ж еще отправлять, если не вас? — удивился старший Осадчий, — Тут еще прадед ваш первые рудники ставил. Вам, значит, и дело его продолжать.
— Теперь тут Засунович с Пшечным хозяйничают, — возражаю.
— Да кто они такие? Псы приблудные, англичанами поставленные. Раньше тут все Кротовским принадлежало. Никаких, прости предок, засунов и близко не было, — старшина брезгливо сплюнул.
— А что вы знаете? Про прежние времена?
— Так я позже родился. Что я могу знать.
— Ну, может, старики рассказывали, — пытаюсь разговорить Осадчего, — Вот про стену вокруг города, к примеру.
— Это про скалу?
— Ну да, — у меня зазвонила мобила и мне пришлось отвлечься, — Слушаю.
— Сергей Николаич, мы придумали, — донесся из трубки радостный Кешин голос.
— Что придумали?
— Мы сами подшипники сделаем. Только дробь использовать не будем. Мы катки изготовим.
Учитывая, что Кеше скорее всего неизвестно слово «ролики», по всей видимости он говорит именно о них.
— А на чем делать будете?
— Тут как раз есть настольные станочки для изготовления малых деталей. На них и точней получится. А кольца отольем.
— Хорошо, Кеша, делайте.
— Правда, ручного труда много получится.
— Ну ничего. Тут уж ничего не поделать. Подумаете потом, как делать их легче.
— Это само собой.
Отключив телефон, я перевел взгляд на Осадчего, который пережидал окончания переговоров, попыхивая трубкой.
— Извините, по работе… пришлось ответить.
— Мы с пониманием, — снова заверил меня старшина.
— Так, о чем мы… про скалу…
— Ее еще прадед ваш поднял прямо из земли. Она раньше выше была. А теперь обратно в землю просела.
— А зачем он ее поднял, старики не говорили?
— Ну, — Осадчий немного подумал, — Для обороны, наверно… правда, скала эта не понадобилась.
— Что значит, не понадобилась?
— Так не было на скале сражения.
— Да ну?
— Вот точно. Не было.
— А почему тогда старый Кротовский отсюда ушел?
— Вот этого я не знаю, — решительно отстранился старшина, — Говорят, ему царь приказал. Только мне в это не верится.
М-да. Разговор с Осадчим совершенно ничего не прояснил, а только еще больше все запутал.
— А скажите еще, тут кроме вас разный народ живет.
— Тут всякие есть. И с Европы много сюда переехало.
— А эти европейцы пойдут под корону русского царя?
— Добровольно?
— Ну да.