Кротовский, может, хватит?

меня разбудила Анюта. Ее никогда не останавливали такие мелочи, как закрытая дверь и право на личное пространство.
— Сережка, хватит дрыхнуть.
— Что? Что опять стряслось?
— Ничего страшного не случилось, — успокоила она, — Просто много дел.
— А… можно подумать у меня в другие дни мало дел.
— Не ворчи.
— Ты будешь смотреть, как я одеваюсь?
— Ой, да пожалуйста… могу отвернуться… раньше тебя не смущало…
— Так что за дела? — спрашиваю, одеваясь.
— Наконец, пришел груз с Питерской фабрики, — радостно доложила Анюта, — Сигналки и мобилеты… так-то все это хотели в Лучково отдать, но…
— Все правильно. В Лучково пока без сигналок и мобил… летов обождут. Здесь важнее.
— Вот и я так подумала.
— Что еще?
— Еще Комаринский тебя дожидается.
— Он здесь? В особняке?
— А чему ты удивляешься? Сам ему вчера звонил. Вот он приехал.
— Отлично. Комаринский молодец… а людей он привез?
— Там полсотни погранцов во дворе. Их надо как-то разместить.
— Разместим. Особняк у нас большой.
Кое-как умывшись, выхожу в гостиную. Комаринский сидит с чашкой кофе, закинув ногу за ногу. Вид у него бодрый до неприличия.
— Ну привет, брат Кротовский, — радостно встречает меня он, — Опять влез в очередные неприятности… а я предупреждал… не совался бы ты в Кречевск.
— Я тоже рад тебя видеть… кофе есть еще?
— Тут крутился один… с кофейником… ну, рассказывай, во что опять вляпался.
— Пока мне кофе не нальют… а, Фемка, вот ты где… неси сюда кофейник.
Я начал рассказывать. Постепенно за столом собрался весь мой клан, в том числе и Березников. И хотя инженер формально в мой клан не входит, я посчитал, что его тоже нужно вводить в курс дела. Как минимум, он имеет право знать степень опасности. А дело принимает такой оборот, что под удар может попасть кто угодно, в том числе и он.
— Вот такой получается расклад, — резюмирую свой рассказ, — До сих пор англичане только гадили. Теперь пролилась кровь. Джентльмены — люди не робкие. Им есть, за что сражаться. Не сомневаюсь, они пойдут на обострение конфликта. Поэтому… должен предупредить сразу. Принимая решение остаться в Кречевске, каждый должен отдавать себе отчет в существующих рисках…

— Благодарю вас за откровенность, граф, — взял слово Березников, понимая что последняя фраза была адресована в основном ему, — Такой разговор, вероятно, назрел… я мало выхожу из цеха, но и так вижу, к чему ведет конфликт с англичанами. От себя скажу: я знал, на что шел, отправляясь в Кречевск. И, если вы не возражаете, хотел бы продолжить работу в прежнем ключе.
— Хорошо сказано, — похвалил Комаринский.
— И я очень рад, что вы намерены остаться, спасибо, — с благодарностью киваю Березникову, — Может быть, еще кто-то хочет высказаться? Уехать отсюда непостыдно. Осуждать никого не стану. В Лучково у нас тоже много дел…
Высказаться больше никто не пожелал, и разговор за завтраком как-то сам собой перерос в производственно-оборонное совещание. Как раз со второго этажа спустилось казачество, мы начали распределять мобилеты, решив, что связь нужна не только на каждом недвижимом объекте, включая казачью слободку, но и в каждом патруле и в каждом отряде.
Кеша на пару с инженером довольно быстро установили два уровня сигналок: вокруг дома и вокруг калитки, и объяснили казакам с погранцами как их включать/выключать чтобы пропускать своих. Затем Кеша с озабоченным видом засобирался на выход.
— Инокентий, ты куда это намылился? — всевидящий деда заметил его сборы.
— Так в цех надо бежать, — пояснил Кеша, — Мне тут идейка одна пришла. Если все получится, стабилизаторы нам даже не понадобятся.
— Ну ты даешь, — поразился Комаринский, — Только обсуждали, что отныне по одиночке никуда не ходим. Ты же сам кивал… как болванчик.
— Ой… да… извините.
Казаки организовали для похода в цех целый рейд и, я считаю, правильно сделали. Шутки кончились. В цеху, кстати говоря, тоже надо ставить сигналки и выдавать мобилы охране, поэтому туда отправились все мои соклановцы, а заодно и Комаринский. А я, приняв один короткий звонок, остался.
Вышел к задней калитке чтобы встретить Еву, заранее предупредив казачий патруль, что сигналка сейчас сработает.
— Какая честь для меня, — баронесса не удержалась от язвительного замечания, — Кротовский лично встречает у оградки… романтично…
— Мы поставили