Кротовский, не начинайте

факты, на которые мне стоит обратить внимание?
— Вот так уже лучше. Так можно, — одобряет Крот, — Вот и начни рассуждение… с самого главного… ты ведь через храм ко мне попал, а?
— Ну да… храм… храм… храм тысячи богов.
— Та-ак, — Крот кивнул с намеком, что мол уже теплее, — Каких? … богов…
— Каких богов… каких богов… их до черта там этих богов.
— Не богохульствуй, — Крот погрозил мне когтистым пальцем, — Много таких смельчаков— богохульников на столбах развешено… количество богов он, видите ли, в чертях меряет… поверь, тысяча — это совсем немного.
А действительно. Их вроде бы и много этих богов в храме, но мне ни разу не попался игрок, имеющий в храме своего покровителя. Ни Крот, ни Акула, ни Жужина Стрекоза… или кто там ее тотем… и никто другой… просто ни разу.
— Получается, абсолютно для всех игроков боги, представленные в храме, чужие?
— Ну вот. Соображаешь, маленько, — Крот выражает одобрение, — Ну, давай, Кротовский, раскручивай мысль… напрягай умишку.
— Получается, что эта тысяча богов устроила игры для тех, в ком совершенно не заинтеросована… но зачем?
— А вот это можешь в справке посмотреть. Это открытая инфа.
Лезу в справку, формулирую запрос, и мне выдается что-то вроде игрового анонса: «верховные боги, проявив бесконечную милость, начинают очередные игры…»
— Бесконечная милость? Ты серьезно?
— Вообще-то дочитывать надо, — пробурчал Крот, — Но ты и так все понял. Срали они на милость, тем более на бесконечную. Так работает все тот же закон равновесия. Прямая узурпация власти не приветствуется, вот боги и играют в «демократию». Предоставляют шанс, копошащимся в земле червям навозным вроде меня.
— Шанс на что?
— На то, чтобы подняться повыше. Этакий социальный лифт на Олимп.
— Так что получается, вся эта игра профанация?
— Ну почему сразу профанация. Все взаправду. Полсотни счастливчиков окажутся в победителях… валяй дальше, Кротовский, не теряй нить.
Дальше… дальше… и тут до меня доходит иезуитский замысел богов. За мою долгую карьеру мне попадались такие начальники, что окружали себя самыми невзрачными и бесталанными людьми, чтобы никто не мог их самих ни затмить, ни подсидеть.
— Вот значит как. Боги подстраивают правила игры так, чтобы побеждали не самые сильные, достойные, умные и так далее, а наоборот. Чтобы побеждали серые посредственности, такие, кто не сможет претендовать потом на большее.
— Зачет, Кротовский, — важно поздравил меня Крот, — Ну, а теперь посмотри на все новым взглядом… так сказать, с высоты обретенного понимания.
— Получается, что победит тот, кто не покажет особых талантов, кто будет пролезать на грани поражения. А вот выскочек и фаворитов будут срезать безжалостно.
— Все верно. Теперь понимаешь, что я имел ввиду, когда сказал, что ты отлично сработал?
— Теперь понимаю. Я вылез во второй круг в числе последних.
— Да, а еще ты взял в команду двух откровенных аутсайдеров. Они даже не маги. Оба «физики». При этом один глуп, как пень, а другая психованная. Я думал, что ты сделал это с умыслом, Кротовский.
— Ну… как-то само получилось.
— Ладно-ладно, мог и подыграть. Не расстраивать меня еще больше саморазоблачительными признаниями.
— Ну извини. Уж какой есть… погоди, — тут меня пронзает еще одно понимание, — То есть боги мне уже подыграли? Мне позволили пройти в данж, хотя он уже был как бы «занят». Потом дали разрешение напасть на игроков без штрафа, хотя до пятой ступени это прямо запрещено…
— Именно так в игре все и происходит, — подтверждает Крот, — С одной только поправкой. Заруби себе на носу: Боги тебе не подыгрывают, боги используют тебя в своих целях. Лучшее отношение со стороны богов, которого ты можешь добиться — это когда богам на тебя насрать. Выруби это в граните и в рамочку повесь. Понятно?
— Понятно.
— Ну, тогда свободен.
Выхожу из храма и в задумчивости возвращаюсь в трактир. В свете новых вводных стратегию игры придется пересматривать. Причем существенно. Я думал все просто. Что игра — что-то вроде гонки на выживание. Кто быстрей прокачается до сотни, тот и победил. Однако в жизни все всегда оказывается сложнее.
Подсаживаюсь за столик к своим. Акула имеет абсолютно счастливый вид. Он только. что закончил поглощать нечто жирное-мясное и ему уже подносят новое блюдо, огромного запеченого карпа. Жужа потягивает из кружки и смотрит на Акулу с неприязнью.
— Как обстановка?
— Я бы сказала, что он ест как свинья, но не хочу обижать бедное домашнее животное.
— Я про другое.
— Как ты велел. Закуплены: котелок, жестяные миски, ложки, кружки, соль, перец, вяленое мясо, сыр и далее по списку.
— В чей инвентарь