Сумасшедшая скачка наперегонки со смертью загнала Кротовского не куда-нибудь, а на прием к самому императору, где самодержец «одарил» его земельным наделом в континентальном подбрюшье империи.Но наш герой не спешит впадать в щенячий восторг. Он знает, что монархи — не Санта-Клаусы. Если что-то и дарят, то преследуют при этом свои собственные интересы.
Авторы: Парсиев Дмитрий
что в игре сможет победить хоть кто-то.
— Босс, гляди… один отряд решился.
— Да… действительно.
Пятеро магов сотого уровня… все в системных доспехах, прокачанных до капа. Кто еще сможет прорваться, если не они? Круче только горы. Мы наблюдаем из-за угла, как эти пятеро решительно толкают калитку и заходят в скверик на территорию мега-зомбака.
Из-за густой растительности мне не видно, как происходит сражение. Только радар отмечает, как гаснут одна за другой красные точки игроков и остается только одна черная точка зомби. Он их всех уделал.
— По итогу сражения зомбак стал только сильнее, — прокомментировала Жужа, — Что будем делать?
— Вообще-то, это мой вопрос, — обиженно вставил Акула.
— Сейчас мы будем выходить из игры. На следующей сессии поищем решение.
Я вернулся в избу и потушил лампу. Поспать удалось всего несколько часов. С рассветом на нас напали степняки. Про три раза по триста Балакбай загнул, но пятьсот конных воинов собрал. И я так думаю, он еще взял с запасом. Чтобы втоптать копытами в землю скромную мирную деревеньку и это через чур. Но… наша деревенька уже не такая мирная… и не такая скромная… мы тоже к встрече подготовились.
Конница шла через поля широким клином, поднимая в воздух пыльную тучу. Кони глухо стучали на скаку подковами в подсохшую землю, и земля содрогалась от их топота. А перед конницей валом катила волна безотчетного ужаса, накрывая и лишая воли все живое.
— Это их особая способность, — пояснил мне Комаринский, — Магов у них не встречается почти. А вот эта психическая атака — их козырь. Чем больше войско, тем сильнее воздействие.
Мы с подпоручиком стояли на крыше гаража, глядя на приближение противника. Волна ужаса действительно оказывала сильнейшее воздействие. Я нахожусь еще в полукилометре от нее, но уже сечас с огромнейшим трудом давлю в себе панический приступ. А что чувствуют мужики, стоящие на первой линии обороны? Не поддадутся? Не побегут?
«Я немного собью их напор, — подсказывает Клык, — я провою встречный вызов».
Отлично, любое воздействие, способное ослабить давление на психику не помешает. Достаю из кармана Клыка и сжимаю, выпуская навстречу степнякам необычный будто бы многоголосый вой: стая волков выходит на битву… стая волков жаждет теплой крови… и это впрямь дало эффект. Будто столкнулись две звуковые волны, частично друг друга погасив.
Балакбай словно почувствовал, что сила массового заклятия его воинов начала ослабевать, выдернул из ножен кривую саблю и прокричал древний разбойничий клич. Пятьсот глоток последовали его примеру, разнося над полем леденящий душу вопль. Пронзительный и страшный, лишающий жертву воли не только к сопротивлению, но даже к бегству. От этого вопля кружащие над полем встревоженные птицы замертво попадали наземь. Но стоящие в обороне мужики не дрогнули и не побежали. По простой, я думаю, причине. Здесь их дома и их земля. Бежать им просто некуда.
Я вижу, как искажено гневом лицо Балакбая. Пощады не будет. А мы пощады и не ждем. Кони налетели на разложенные в поле «подарочки», пробивая копыта штырями, рассекая ноги, напарываясь на сторожки. Жалобное ржание, падения, взбрыкивание. Передовые конники собрали на себя наши ловушки. Степняки осадили коней. Замедлились. Пошли осторожней. Начали выстраиваться гуськом, чтобы пробраться через поле с меньшими потерями… и стали удобными мишенями.
— Из всех орудий бей!
Пошли разряжаться самопальные самострелы и катапульты. Засвистели камни из пращей. На степняков обрушился смертоносный град. Я надеялся, что получив отпор, степняки откажутся от атаки. В конце концов они обычные разбойники, но… они не отказались. Подаставали короткие луки, с невероятной скоростью пуская стрелу за стрелой, устроили ливень из стрел.
Защитникам пришлось оставить первую линию обороны и отступить за дома. Воспользовавшись этим, разбойники взяли в руки веревки. Ловко накидывая петли на свежевкопанные столбы оборонных сооружений, стали выворачивать и растаскивать их конями.
Несколько раненых мужиков, что не смогли сбежать за укрытия и остались на первой линии, были безжалостно добиты. Степняки, ожидая, когда расчистят проход, устроили себе забаву. Начали стрелять по ним с десяти шагов и истыкали их стрелами. Причем стреляя в уже мертвые тела.
Они смеялись и кричали, что такая участь ждет всю деревню. А кто не умрет от стрелы и от клинка, пожалеет, что не получил легкой смерти. А одного молодого парня наоборот, убивать не стали. Тот не добежал до угла дома с десяток шагов. У него из ноги уже торчали две стрелы, а степняки продолжили стрелять ему по ногам и по рукам. Они не целили в жизненно важные органы, заставляя молодого
