Кротовский, вы последний

на встречу со своей белкой-первопредкой и прошла без попыток настроиться на контакт. А вот я снова настраиваюсь. Для меня крайне важно продолжать усиливать магическое видение. Делаю шаг через воротную черту и снова успеваю ухватить миг перехода.
На этот раз не проявляется крот, не приходят из ниоткуда знания. Но это не страшно. Зато теперь я еще четче осознаю эту «щель между мирами», это особое пространство, отделенное и от обычного лицевого мира, и от мира Изнанки. Где время либо течет иначе, либо вообще останавливается.
По субъективным ощущениям я пробыл в той пустоте с полминуты. Но вот я выхожу в лицевой мир и вижу, что Белкина сама успела отойти от ворот всего на пару шагов. Для нее этой полминуты просто не было.
Проходим мимо стойки регистрации в Петербургском особнячке. Сейчас она пустует. Баба Нюка, как выяснилось, дама занятая. Помимо вахтерства на ресепшене, у нее и другие дела имеются.
— Я так понял, что с Вероникой Кондратьевной вы родственницы, — догоняю Белкину в холле.
— Кроме бабы Нюки у меня никого нет, — с печалью в голосе отвечает Белкина, — Она самый близкий мой человек.
Вот как. Куда ни плюнь, кругом одни сироты. Я сирота, Анюта сирота, Белкина и та сирота.
— Куда тебя провожать дальше? — спрашиваю Белкину, после того, как мы вышли из здания на крылечко особняка.
После первого дня учебы родовитая молодежь рассаживается по машинам, чтобы разъехаться по домам и квартирам. Но я практически уверен, что у Белкиной нет машины… а вдруг есть? А ну как сейчас усядется в самый монструозный автомобиль, да как даст по газам… даже начинаю искать глазами самую большую машину и… натыкаюсь взглядом на Анюту.
Анюта переводит взгляд с меня на Белкину и с Белкиной снова на меня.
— Сергей Николаевич, — сухо говорит Анюта, — У нас срочные дела. Не требующие отлагательств. Надеюсь, вы не забыли, что сегодня переезжаете.
— Благода’гю, Кг’отовский. Не нужно меня пг’овожать. Я сама добег’усь… пг’ощайте, Кг’отовский.
— До завтра… Белкина…
Черт знает, что тут происходит. Белкина припускает быстрым шагом куда-то в сторону. У Анюты такой вид, будто я оскорбил ее в лучших чувствах. Это из разряда: не было ни гроша, да вдруг алтын? С утра еще вроде Анюта относила меня к категории младшенького непутевенького. А тут конкуренция на горизонте нарисовалась? Ох, девки. Чего с них взять.
Догонять Белкину я не стал, в конце концов я ей не нянька. Разборки в восемнадцатилетнем возрасте как правило сводятся к полудетским обидам и на поверку не стоят выеденного яйца. А в случае с мудаком Репейниковым скорее всего стоят еще меньше. Виноватиться перед Анютой тоже не стал, дело это неполезное. Сразу беру деловой тон:
— Ань, что за срочность?
— С грузчиками нужно рассчитаться. У нас с дедой денег нет.
— Ах, вот оно что… тогда в банк?
— В банк. Пойдем скорее, чтоб за ожидание доплачивать не пришлось… Сережка.
— У.
— Это что еще за девица? — как ни старалась Анюта скрыть воинственное звучание, в полной мере ей этого не удалось.
— Белкина, — отвечаю ровно и даже беззаботно, как о чем-то совершенно обыденном, — Мы с ней вместе учимся.
Больше Анюта ни о чем не спрашивала… и какие мысли варятся в ее очаровательной головке, поведать мне не пожелала…
Хоромников не подвел. Вся сумма за дом уже на моем счету. В банке сразу снимаю пятьсот рублей. Четыреста отдаю Анюте на ведение хозяйства. Ну и себе соточку на расходы. Теперь хотя бы смогу ходить в магучевскую столовую.
К доходному дому успеваем как раз вовремя. Грузчики только закончили таскать пожитки. Анюта с ними рассчиталась, и они укатили на грузовике, обдав нас вонючим дизельным выхлопом. Вместе подходим к стойке, наподобие гостиничной. Анюта проплачивает сто сорок рублей за проживание на месяц вперед. Учитывая перспективы заработка на портальных свитках, деньги немалые.
— Одну минуточку, граф Кротовский, — тормозит меня портье, когда мы уже развернулись в сторону лифта, — Вам письмо.
О как. Первый день в Петербурге, а мне уже письма приходят. Принимаю конвертик. Анюта оставляет служащему монетку «на чай». Все-таки Анюта у меня молодец. Я бы про чаевые не то, что не вспомнил. У меня бы просто рука не поднялась, ни за что деньги отдавать. Мировоззрение российского пенсионера раздачу чаевых не приемлет.
— Конверт подписан баронессой Ядвигой Павловной Гадюкиной. Анют, вроде имя знакомое. Кто это?
— Ядвига Пална, Сережка. Надо же хоть немножко интересоваться семейными делами. Она управляющая нашей фабрики.
Да, припоминаю. Упоминалось это имя при подписании договора. Протягиваю конвертик Анюте.
— Прочти, будь добра.
Я мог бы и сам, по-русски читать