Кротовский, вы последний

конечно. Это стоит прописать… а вот вам для ознакомления, — кладу на стол перед купцом папки с отчетами и документами на фабрику. Не зря с собой взял, как чувствовал.
— Приятно иметь с вами дело, — одобрительно протянул купчина и тут же взялся просматривать папки.
Он прочитал и отчеты, и внимательно осмотрел, чуть ли не обнюхал документацию.
— Все в порядке, — заверил купец, возвращая бумаги, — Отдам распоряжение готовить документы на регистрацию. Ну и… отправлю своих людей осмотреть помещение. Нужно подумать, какая именно торговля лучше всего себя покажет на вашей фабрике.
— Понимаю. Изучение рынка, потенциального спроса, наличия конкуренции.
— Откуда вы все это знаете, граф? — поразился купчина.
Отшутиться еще раз я не успел. В кабинет ворвалась, иначе не скажешь, именно ворвалась молодая женщина. Веснушчатая и настолько огненно-рыжая, что кажется подвижным сгустком пламени.
— Ой, папенька, ты не один, — спохватилась она и уставилась на меня потрясающими зелеными глазами.
— Ну как же так, Мила, нельзя так врываться, — купчина попытался придать голосу строгости, но вышло у него откровенно хреново.
Впрочем, я его понимаю. Я бы тоже не смог сердиться на такое рыжее чудо с коралловыми губками.
— Простите, я не знала, — молодая женщина улыбнулась без тени раскаяния, показав милые ямочки на щечках.
— Что ж поделать теперь, раз не знала… вот, познакомься с графом Сергеем Николаевичем Кротовским.
— Сергей Кротовский.
— Очень приятно, Мила.
Да уж, действительно «Мила». Очень подходящее для нее имя.
— Доча, у тебя что-то срочное? Мы с графом вообще-то обсуждаем дела.
— Ах, да. У меня срочное, — спохватилась рыжая Мила, — Папенька, ты представляешь?
— Пока нет.
— Давеча я была в дамском салоне на примерке… вот… и оставила там свой пеньюар.
— Это который я тебе подарил? — уточняет купчина.
— В том-то и дело. Он. Такая дорогая вещь. Пришлось даже дать объявление в газету.
— Так. И что требуется от меня?
— Ну вот всегда ты не дослушаешь… — попеняла Мила купчине, — Дала объявление. И один добрейший человек принес его обратно. Теперь мне нужно дать ему деньги. Я же обещала вознаграждение.
— Ах, деньги, — Петр Ильич Хоромников тут же полез за бумажником и вынул несколько банкнот.
— Благодарю, — папенька получил чмок в щеку, — Все, я убежала… зови Кротовского к нам в гости… непременно…
Последние слова донеслись уже из-за пределов кабинета. Сгусток пламени исчез с той же внезапностью, с какой появился, оставив меня в легком обалдении. Какая огненная Мила. Я, конечно, тертый калач. Знаю, что игры с огнем чреваты последствиями. Но при условии соблюдений техники безопасности… я ж как никак большой спец по части ее соблюдения…
Однако и мне пришло время откланиваться. Соглашение с Хоромниковым достигнуто. Высиживать дальше смысла не имеет. От купца до магуча снова отправился на трамвае. Хорошо, когда нет в городе этих толп народа, а в трамвайных вагонах всегда есть свободные места. Можно спокойно все обдумать.
Не поторопился ли я, решив вложить все деньги? Так-то я не сомневаюсь, Хоромников сумеет наладить дело. Вон с какой готовностью ухватился. Но пока прибыль пойдет… может полгода пройдет… может год. А на что мне жить все это время? На доходы от фабрики? А они будут, эти доходы? И в конце концов пора узнать, что там за накопители такие…
До магуча добрался в думах о заработках. Перед самым крыльцом меня тормознул городовой с начищенной медной бляхой на груди.
— Вашбро, — козырнул мне городовой, — Не сочтите за труд, ответьте на вопросик.
— Слушаю вас.
— Не попадалась ли вам лошадка? — служитель порядка показывает картинку с довольно искусно изображенной лошадью.
— А как же. Было. Вчера срезал путь через дворы. Вон за теми домами, — показываю, где именно я срезал путь.
— А людишки возле той лошадки часом не околачивались?
— Трое. У одного нос сломан. Еще один, полагаю, ходит согнувшись. Лошадка его лягнула в причинное место.
— Будьте так любезны, вашбро, опишите, как они выглядели.
Пришлось описать городовому всех троих.
— Премного, вашбро, оченно признательны… — обрадованный городовой поспешил в указанный двор.
А я с чувством выполненного долга потянул на себя дверь особнячка. Вероника Кондратьевна сегодня бдит за своей стойкой.
— Здравствуйте.
— Здравствуйте, Кротовский. Что-то вы не торопитесь.
— А надо?
— Еще как надо, — Вероника Кондратьевна простреливает меня насквозь чекистским глазом, — Сегодня лекции начинаются. Поспешайте на Изнанку. Опаздывать нехорошо.
— Понял. Уже бегу, — покладисто