Кротовский, вы последний

А еще увидел, что человек в принципе не статичен. Он дышит, у него бьется сердце, по сосудам прокачивается кровь под немалым давлением. Все это нагромождение костей постоянно кренится и стремится к обрушению. Разные мышцы ежесекундно меняют степень напряженности, чтобы возвращать всю эту костяную конструкцию в вертикальное положение.
Я снова вошел видением в то темное пространство, где замирает время. И начал видеть образы… образы из младенчества этого студента.
Он довольно долго не мог самостоятельно встать на ножки. Ему приходилось подыматься, хватаясь за стул. А чуть позже, когда он научился стоять и начал учиться ходить, он цеплялся за руку няньки. Еще не осознавая своего магического дара, он выстроил из воздушной струи опору. Ту, которая заменила ему стул, а затем заменила и руку няньки.
Теперь этот студент вырос. Он уверенно стоит на ногах. Детские трудности давно остались позади и стерлись из его памяти… но опора осталась.
И тогда, следуя какому-то внезапному наитию, я просто протянул руку и выдернул эту опору. В сущности, я к студенту даже не прикасался. Опора-то находится за пределами его тела. Но такого эффекта я не ожидал. Студент обрушился на пол, как карточный домик, из которого выдернули ключевую карту.
Мне даже не пришлось его добивать. Он испытал такое потрясение, будто лишился главной опоры своей жизни… а впрочем, почему «будто». Не только тело на нее опиралось, на нее опиралась вся его картина мира.
Быстро выхожу из туалета и иду по коридору. Я тоже испытал сейчас немалое потрясение. Это что-то невероятное. Что это, блин, сейчас было? Магия?
— «Хуягия, — насмешливо пробурчал крот из темноты, — ты просто увидел опору… чего так возбудился?»
— «Но как? Как можно воздействовать на то, чего не существует?»
— «Что значит, не существует? Ты сам видел опору в его сознании»
— «Вот это вообще не ответ. Или тогда скажи мне, как можно воздействовать на то, что существует только в его сознании?»
— «Я тоже существую только в твоем сознании. Я же на тебя дурака как-то воздействую, — невозмутимо отвечает крот, — Вы, двуногие прямоходящие, крайне неустойчивые существа и творите опоры на чем только можете и на ком только можете…»
В каком-то смысле я с кротом согласен. Люди строят опоры на родителей, друзей, сотрудников, работодателей… и когда предает друг, уходит жена, увольняет начальник, опора обрушивается, а вместе с опорой порой обрушивается весь мир. Но здесь то другое…
— «Здесь тоже самое», — категорично отрубает крот.
— «Все равно не понимаю. Я ему не друг, не жена и не начальник. И я его не предавал и не увольнял…»
— «Не пытайся найти объяснения всему сразу. Тот студентик, маг-воздушник… думаешь, он понимает, как работает его магия? Ни черта он не понимает. Он просто научился ею пользоваться… а ты сделал для него доброе дело, выбил дурацкую подпорку, с которой он не хотел расставаться. Теперь, может, наконец перейдет на третий уровень…»
На этом крот потерял ко мне интерес и «выходить на связь» перестал. Мне кажется, я ему просто наскучил. Понимаю, этот крот древний, как бог. Я для него дитя неразумное. Увы, все относительно. Это по людским меркам я старый и мудрый, а по его… смешно сравнивать.
Прохожу мимо стоящего в коридоре Репейникова с невозмутимым покер-фэйсом. Даже взглядом его не одариваю. Будто он вообще не стоит моего внимания… как старая мебель. Только отмечаю краем глаза, как вытягивается его лицо. Что, не ожидал такого? Рухнула твоя опора? Давай, беги в сортир. Помогай своему дружку заново собирать развалившуюся картину мира.
К кабинетной двери успеваю как раз на окончание лекции. Выйдя в коридор и увидев, что я ее поджидаю, Белкина засияла. Видать, мелкая заучка не избалована вниманием сверстников. А тут у нее появился целый кавалер в моем лице, да еще готовый всюду сопровождать.
— Куда мы теперь? — спрашиваю Белкину, — Идем изготавливать свитки?
— Сейчас большой обеденный перерыв. Все пойдут в столовую.
— Тогда и мы пойдем в столовую. Лично я голоден.
Столовая оказалась вполне обычной столовой, разве только интерьер побогаче. А так: подносы, очередь у раздачи, самообслуживание. Все-таки реальность, даже магическая, не идет в сравнение с рафинированной сказкой про английского мальчика Гарри. По мановению волшебной палочки еда сама собой не появляется. И платить за еду приходится. Я сунулся было рассчитаться за двоих, но Белкина отказалась категорически. Мол здесь так не принято.
А еще здесь оказались поделены «посадочные места». Куда попало не сядешь. Мы с Белкиной ни к какому «цеху» не принадлежим. Нам приходится усаживаться в дальнем углу зала, где обедают всякие прочие