Кротовский, вы последний

гопник идет к Сене.
Теперь он осторожен. Почуял неладное. В руке сжимает нож. Я кладу на землю оглоблю и подбираю камень. Для броска камень тяжеловат. С нескольких метров могу и не попасть. А промахиваться мне очень нежелательно. Человек с ножом — это опасный человек… очень опасный, если умеет этим ножом не только колбасу резать.
Ухарь с ножом обнаруживает поверженного Сеню, но не кидается к нему с воплями: «Сеня, друг… брат… родное сердце… как ты мог…» — никаких сантиментов. Гопник предельно внимателен. Высматривает опасность. Он уже понял, что не на лошка нарвался.
А я притаился за стопкой старых ящиков, и позиция для броска у меня неудобная. Я ж правша. А выглядываю из-за левого угла. Мне еще и кидать придется через ящики. С небольшим навесом. Очень даже могу не попасть.
Я даже подумываю отказаться от камня и снова подобрать кусок оглобли. Но тут черное перо «пронизывателя» решает мне помочь. Оно будто протягивает невидимую нить или струну, идущую от зажатого в руке камня к голове второго гопника.
Во мне вдруг появляется иррациональное, не поддающееся объяснению чувство, что я попаду. Размахиваюсь и кидаю прямо вдоль «протянутой» пером струны. Гопник успел услышать что-то и повернул голову. А больше ничего не успел. Камень ударил его точно в лоб.
Собственно, теперь я могу спокойно продолжить путь. Но внутреннее ощущение не до конца восстановленной справедливости тянет меня подойти и ощупать карманы. Они хотели меня ограбить? Пусть почувствуют это на себе. Обшариваю карманы. Забираю деньги, забираю нож… денег у них мало, а нож дешевый. Ну, мне важна не добыча, а сам факт возмездия.
Выбираюсь из пустыря на улицу и как ни в чем не бывало иду дальше. До конторы Воробьевских ватаг уже недалеко. Больше меня брать на гоп-стоп никто не попытался. Дохожу без проблем.
Здание ватаг такое же ветхое и косое, как все остальные бараки в этом районе. Главный вход наглухо закрыт. Крыльцо покрыто толстым слоем пыли. Полное ощущение, что посетителей здесь не ждут, не ждали и ждать никогда не будут. Понимаю, такова специфика местного бизнеса. Все дела делаются через черный ход.
«Сканер» замечает стоящего за углом человека: «невесомые пальчики 1:1». Хех, карманники всегда немножко волшебники. Обхожу здание и заглядываю за угол. Человек с «невесомыми пальчиками» скучает, прислонившись к стене с травинкой в зубах.
— Уважаемый, — подхожу к скучающему карманнику и протягиваю трофейную трехрублевую ассигнацию, — Мне кажется, вы обронили.
— Может и обронил.
Карманник неуловимым движением принимает трешку двумя пальцами. Купюра исчезает словно в рукаве опытного фокусника. М-да, с таким ловкачом надо держать ухо в остро. Обчистит на счет «раз».
— Моя фамилия Кротовский. С Воробьевскими ватагами имею отлаженный взаимовыгодный бизнес, — продолжаю наводить мосты с местным криминалитетом.
— Так вы к Коле Воробью?
— К нему.
— Тогда извольте за мной.
Карманник легкой танцующей походкой устремляется вдоль дома. Я поспешаю следом. Он и впрямь заводит меня со двора через черный ход… по узкому коридору… темной кладовке… скрипучей лестнице… он часом меня не в ловушку ведет? Не знаю. Чутье говорит, что нет, не в ловушку.
В итоге пропускает в просторный и очень прилично обставленный кабинет. В кабинете меня встречают трое. Двое из них мордовороты с револьверами, направленными в мое брюхо. Третий не вооружен, сидит в кресле за столом, и вид имеет расслабленный. Сразу понятно — босс.
Одет босс очень крикливо. Пиджак у него зеленый, галстук оранжевый, а сорочка розовая в белую полоску. Одним словом, «раскрасом» больше похож на попугая, чем на воробья. Но я понимаю. Именно он и есть Коля Воробей, хозяин «Воробьевских ватаг» и Питерский авторитет: «ловкость рук 5:5». Ого. С таким «хоккейным счетом» магического уровня, ему и мошенничества никакого не надо. «Невесомые пальчики» нервно курят…
— И что забыл в наших местах гимназист? — Коля Воробей манерно растягивает гласные звуки, — У нас, конечно, имеется своя школа жизни, но в нашей школе форму носить не принято.
— Моя форма не казенная, — отвечаю, — Моя форма обязывает только к одному…
— И к чему же обязывает твоя форма?
— Это же очевидно, тянуться к знаниям.
— Хорошо сказано! — одобрительно объявляет авторитет и расплывается в улыбке, — Тянуться к знаниям… это очень хорошо сказано… меня зовут Коля Воробей.
— Очень приятно, Сергей Кротовский.
— И мне очень приятно… Сергей Кротовский… — улыбка вдруг сползает с Колиного лица, — Только знаешь, Кротовский. Многознание ума не прибавляет. Так говорили древние греки. А ты поступил совсем не по уму. Это ты, не подумав ко мне пришел,