Кротовский, вы последний

сообщает Воробей, — И сразу скажу, торговаться не надо. Считайте это доплатой за риск.
Вот это он, блин, загнул, гаденыш. Усмехаюсь. Беру чашку, принесенную мордоворотом, отхлебываю обжигающий кофе. Ставлю чашку на блюдечко. Сильно, гаденыш, загнул. Краденые макры втюхивает по двойной цене. И ведь наверняка в курсе, что деваться мне некуда. Знает, что куплю… даже неликвид четвертого сорта куплю…
Учитывая, что готовый накопитель фабрика сбывает по рубль восемьдесят, говорить о прибылях уже не приходится. Тут бы в ноль выйти. Но я обязан поставлять в МВД минимальный объем, чтобы фабрику не отобрали.
— Ну хорошо. Как будет проходит сделка?
— А вы молодец, Кротовский. Нюни не распускаете, — похвалил меня Коля Воробей и выложил на стол знакомый мне свиток портального прыжка… разве только координаты там указаны другие, — Портанетесь на Изнанку по этому свитку. Там встретитесь с человеком. Отдадите человеку тысячу рублей. Человек передаст вам тысячу макров.
Я протягиваю руку, чтобы взять свиток, но Коля мне свиток в руки не дает.
— Пардоньте, Кротовский. Свиток стоит пятьдесят рублей.
И на этом меня Воробей нагревает. Я-то знаю, что свиток стоит десятку. Плюс четыре процента к сумме сделки на ровном месте. Молодец… Коля… вздыхаю, лезу в карман. Не зря сегодня снял деньги в банке. Отсчитываю пять червонцев. Кладу на стол. Забираю свиток.
— Когда?
— Сегодня. В восемь вечера.
— Договорились. Благодарю за кофе, — уже поднявшись из кресла, решаю уточнить, — А Гадюкина меня и вправду заказала?
— Вообще-то хотела… но передумала. Уж очень она на тебя зла, Кротовский…
Мистер «невесомые пальчики» тем же путем проводил меня наружу. Я без приключений дошел до остановки. Успел как раз к трамваю, делающему круговой разворот в конечной точке маршрута. Пока ехал, пытался осмыслить, во что я на этот раз ввязываюсь.
Незаконная торговля макрами — деяние несомненно уголовно наказуемое. Попадаться с ними нельзя. Если попадусь, князь Мышкин лично проследит, чтобы мне впаяли максимальный срок. С другой стороны, это ж не наркотики какие. Они имеют открытое бытовое применение.
Главное, протащить их с Изнанки. А здесь на Лицевой стороне никому не будет дела, как они ко мне попали. Даже налоговая придираться не станет. Я смотрел отчетность. Фабрика платит только вмененные налоги. Об эндээсах здесь пока слыхом не слыхивали.
Не доехав до магуча пару остановок, выхожу, забегаю в банк и снимаю тысячу рублей. «Котлету» с червонцами бережно укладываю во внутренний карман. Еще вчера я считал, что на счету большая сумма… но все идет к тому, что оплачивать комнаты в доходном доме мне не по карману.
На центральных улицах Петербурга, надеюсь, на гоп-стоп меня брать никто не будет. Две остановки до магуча прохожу пешком.
В магучевском особняке прохладно, тихо и никакого движения. Все нормальные студенты сидят на Изнанке в крепости на лекционных занятиях. Один я имею освобождение от дурацких лекций… надо будет не забыть прочитать Белкинские конспекты.
В момент перехода с Лицевого мира на мир Изнанки уже привычно задерживаюсь в промежуточном пространстве межмирья. Крот не показывается, но я и не пытаюсь его призывать. Ни к чему приставать к первопредку без крайней нужды. Я продолжаю попытки освоиться здесь, и у меня получается все лучше.
Прежде, чем меня выкинуло, по субъективным ощущениям провел здесь времени больше, чем обычно. И даже зрение начало настраиваться. Тьма не так непроглядна, как раньше. Успел заметить несколько световых пятен.
Я вообще рассчитывал зайти ненадолго в библиотеку. Хотелось бы получить хоть какое-то представление о последствиях пребывания на Изнанке вне поля действия защитных артефактов. Но поход в Воробьевские ватаги сожрал слишком много времени.
Едва успеваю перехватить Белкину с последней лекции. Мои однокурсники выходят из класса и дружной толпой целенаправленно валят в столовую. Настало время большой перемены. На меня поглядывают изредка, но никто не здоровается, не подходит и тем более не пытается знакомиться. Я для них опальный обнищавший графеныш. Интереса не представляю. Ну, так я только рад. Мне дружбы с одной Белкиной с головой хватает.
Сама Белкина выходит одной из последних. Вместе с остальными сокурсниками в столовую не направляется, но и ко мне не подходит. Встала, голову опустила… ждет чего-то… как ребенок, чес-слово. Дуется за вчерашнее. Ладно, чего там, мне три шага сделать несложно.
— Белкина, — подхожу к ней вплотную, — Прости меня. Другого выхода я не видел.
— Как вы могли, Кг’отовский. Я же пг’осила не впутывать бабу Нюку.
— Да как ты не понимаешь, — аккуратно беру