Кротовский, вы последний

— представляюсь, ибо нефиг брать меня на слабо, — Изготавливаю портальные свитки для нашего магуча.
— Настасья Кобылкина. Покупаю портальные свитки… в нашем магуче…
— Очень приятно, Настасья. Рад, что могу быть полезен.
— А я как рада. Просто отлично, что у нас появился свой мастер. А то, знаете ли, приходится покупать, какие есть в наличии… и прыгать по разным фортам и острогам. Надеюсь, Кротовский, в лавке теперь всегда будут свитки для портации в наш магуч.
Ох, я бы эту Кобылкину объездил… я бы ее «портанул на седьмое небо» со всеми стараниями…
— Всегда обращайтесь.
— Благодарю, — Кобылкина улыбается благосклонно и добавляет, многозначительно, я бы даже сказал, интимно понизив голос, — Буду иметь вас в виду…
Она подходит к прилавку и начинает делать продавцу сложный и дорогой заказ: портальных свитков — пять штук по червонцу каждый… накопителей разных рублей на семьдесят… патронов магических по три пятьдесят два десятка, это еще на семьдесят… патронов обычных пороховых пачку на пятерку…
О как. То есть порох здесь все-таки известен. И пороховые патроны стоят дешевле. Однако Кобылкина отдает предпочтение магическим, которые на накопителях. Да и в целом, она в легкую набирает товара рублей на триста, не моргнув глазом. Надо будет этот факт обмозговать, но… не сейчас. Сейчас я мозговать не могу. Кровь прилила отнюдь не к головному мозгу. Кобылкина облокотилась на прилавок… я пялюсь на ее совершенную задницу. Мозговать временно способен… а она, заключая свой заказ, небрежно бросает продавцу:
— И вот этот свиток еще… противозачаточный…
— Кг’отовский, чег’т вас побег’и, — побледневшая от бешенства Белкина выводит меня из… созерцательного состояния, — Возьмите.
— Что?
— Возьмите ваш чег’тов платок.
— Зачем?
— Слюни подотг’ите… и не подходите ко мне больше!
Белкина выбегает вон из лавки. Вот черт, мне только сцен ревности не хватало. Но идти за ней все равно придется. Влипнет же дуреха… по закону подлости… и практика начнется с минуты на минуту. Опаздывать не люблю.
— Очень приятное знакомство, Настасья, — отвешиваю короткий поклон, — Но вынужден идти… срочные дела.
— Ничего, ничего, Кротовский, идите, конечно, — Кобылкина понимающе усмехается и добавляет мне в спину, когда я уже направляюсь к выходу, — Как надоест возиться с детворой, попробуйте меня найти. Я снимаю здесь комнату на пятом…

Белкину догнать не удалось. Застал ее уже в свиточной, сидящей за своим столом, усиленно делающей вид, что меня не замечает. Скулы побелели. Уши, наоборот, пунцовые. Очки съехали на кончик носа… Белкина старательно показывает, как я ей безразличен.
Да и ладно. Пора ей расставаться с иллюзиями. Жизнь на сказку не похожа. Ее отдадут замуж за человека, которого она увидит в день свадьбы… скорее всего этот человек ей будет противен… скорее всего сама Белкина будет противна этому человеку. С вероятностью девять из десяти ей придется жить в атмосфере взаимного презрения. Мне не плевать на Белкину. Я бы на многое пошел, чтобы ей помочь. Но помочь ей я не в силах.
Я умею отстраняться от проблем, которые не способен решить. Я погружаюсь в работу. Мне нужны деньги. На свитках можно зарабатывать. А еще мне нужно будет умыкнуть один свиток, чтобы вернуться в магуч после сделки с ворами. Если удастся устроить так, что будто запорол его, а не взял себе, все равно минус шесть рублей из моего заработка. Чтобы выйти в плюс по итогу дня, придется постараться.
В перерывах между свитками, когда появляется возможность выйти из состояния предельного сосредоточения, замечаю, что Белкина успокоилась. Надеюсь, приняла для себя реалии жизни и свою судьбу. Этому можно порадоваться. Вот только… мне показалось? Нет мне не показалось… ох, на счет принятия судьбы я ошибся. Она успокоилась, потому что приняла решение «за меня побороться»… она пробует новую тактику.
Наши с ней столы стоят рядом. Другие «свиточники» не видят, а я вижу, как она поддернула юбочку чуть выше колен… да, согласен, коленочки у нее точеные, ножки изящные. Даже гимназистские грубоватые черные ботиночки на шнурках, в которые она обута, придают особенную трогательность на контрасте. Черт возьми, дорогие туфли на высоком каблуке не дали бы такого эффекта.
Она перестала сутулиться и прятать свою грудь. Распрямила спинку, расправила плечи. Оказывается, грудь у нее вовсе не маленькая. Сняла и отложила на стол очки, снова из «девчушки» превратившись в девушку с утонченными чертами лица. Не знаю, что она сделала со своей прической… этой магией только женщины владеют, но только что была гимназистка, неуверенная