Кротовский, вы последний

мне, только руку протяни.
Идти куда-то ужинать слишком поздно. Но тот же половой за денежку малую притащил нам окрошки на прохладном квасе со сметаной, черного хлеба настоящего ржаного и ватрушек к чаю. Очень так по-свойски. Переезд на цокольный этаж уже начал приносить маленькие радости приземленной жизни.
Едва мы настроились спать, из коридора послышался шум, возгласы какие-то. Неразборчивое бормотание полового, а затем в нашу дверь громко постучали.
— Кого это к ночи принесло? — недовольно спросила Анюта из-за ширмы.
— Сейчас узнаю, — Филиппыч поднялся, подошел к двери, — Кто? … — за дверью ответили невнятно, — Кто, я не понял? … — за дверью громко вздохнули.
— Откройте уже, Матвей Филиппыч, — говорю деде.
Деда ослушаться меня не смог и открыл. В комнату зашагнул молодой человек лет двадцати пяти очень высокого роста, но худой, мосластый, нескладный, расхристанный и взлохмаченный.
— Здрастье, дед Матвей, — с обезоруживающий улыбкой говорит он.
— Чето не припомню я тебя… «внучок», — испытывать встречную радость Филиппыч не спешит.
— Ну как же, Инокентий — я. Инокентий Прокротов-Смородинцев.
Однако старому слуге столь затейливое имя-фамилия ни о чем не напомнило. Мне и подавно. Я уже начал склоняться к мысли, что незваного гостя пора выпроваживать, и тут из-за ширмы взвизгнула Анюта:
— Кешка! — она выскочила в одной ночнушке.
— Анька! — обрадовался Кешка, — Выросла-то как… прям невеста.
— А-а, так ты, Кешка? — начал прозревать Матвей Филиппыч, и только мне одному ни черта непонятно.
— Так. Может уже поясните? Я пока ничего не понял.
— Сережка, ну это же Кешка!
Пока так себе пояснение… информации ноль… пока мне об этом Кешке больше говорит пришедшая из межмирья справка… или «стата», как принято писать в романах: «отладчик накопителей 1:1» — этот Кешка хоть и слабенький, но маг. Причем маг по профилю моей фабрики.
— Сергей Николаич, — вступает дед, пытаясь реабилитировать свою забывчивость, — Кешка, он наш родственник, хотя и дальний. Он тока в Саратов уехал… давно… вы еще маленький совсем были.
— Так все и было, — подтверждает долговязый Кешка, — Папаша мой вынужден был умотать с глаз долой. Потому как сам произошел на свет посредством пылкой, но порочной любви. А после, когда повзрослел, тоже начал чудить… да, так что моя бабка была Смородинцева, а дед — Кротовский. В общем папаша был незаконно рожденный. И потому получил двойную фамилию…
— Прокротов-Смородинцев? — уточняю.
— Истинно так. Имея в жилах Кротовскую кровь, поимел право на производную фамилию Прокротов…
И снова я мало что понял в хитросплетениях присвоения фамилий… рожденным во грехе вне брака. Ясно одно. Этот Кеша мой дальний родственник.
— То есть ты мой родственник? — спрашиваю.
— Он самый, — подтверждает Прокротов-Смородинцев, — Хотя и дальний.
Не то, чтобы я прям не рад новому родственнику, пусть даже и седьмая вода на киселе. Но желательно сразу расставить все точки над «i». Претендует ли этот долговязый на наследство. Имеет ли ко мне претензии. Считает ли меня чем-то ему обязанным…
— Ну хорошо, тогда я хочу получить еще одно объяснение. С какой целью нас посетил дальний родственник? И как ты нас вообще нашел, Кеша?
— Я сначала в особняк пришел, но он оказался проданный. Тогда я на фабрику поехал. Там сказали, что граф Кротовский живет в доходном доме, — Кеша достал из кармана мятую бумазейку с записанным на ней адресом.
— Что ж. Ты меня нашел. Я — граф Кротовский. Чем, как говорится, могу быть полезен?
— Возьмите меня работать на фабрику, — застенчиво произнес Кеша, — Я с детства об этом мечтал.
О как. По крайней мере этот нескладный забавный парень на наследство не претендует. И, конечно, я о нем позабочусь. Свой человек на фабрике лишним не будет.
— А что ты умеешь, Кеша?
— Три года в Саратовском училище макры точил. Потом еще три — занимался отладкой накопителей.
— А почему ушел с прежней работы?
— Надоело мне, Сергей Николаич, одно и тоже делать, — признается Кеша, — Начал думать, что с ума сойду. А хозяин на новое смотреть не хочет. Его так все устраивает.
— И что ж такого нового ты готов предложить?
— Сменные заклятия! — выпаливает долговязый дальний родственник.
— Чего?
— Накопители всегда настраивают под одно заклятие, — с жаром начинает разъяснять он, — А я предлагаю делать накопители широкого применения. Например, у тебя на накопителе стоит заклятие огня, так?
— Ну допустим.
— А тебе надо заклятие льда… кровь из носу. И тогда ты берешь, и перенастраиваешь накопитель. Здорово?
— Эм-м… а что мешает носить с собой два накопителя с разными заклятиями?