Кротовский, вы последний

знаем, что тебя отдадут в сильный клан. Ни ты, ни я поделать с этим ничего не можем… подожди… дай мне досказать. Я хочу, чтобы ты знала, жизнь твоя после замужества не оборвется.
— А мне так не кажется.
— Ты ошибаешься, Белкина. Когда человека лишают больших радостей, он начинает ценить маленькие… Большие радости редки и преходящи. А маленькие заполняют всю нашу жизнь. Не отворачивайся от них, и тогда обнаружишь однажды, что в твоей жизни есть все, что твоя жизнь ничуть не менее полноценна, чем у других.
— Ты рассуждаешь, как старый старик.
— Думай, как хочешь. Но сегодня я хочу наполнить твой день маленькими радостями. Уж это всяко лучше, чем лить слезы на книжные страницы.
— Черт с тобой, Кротовский. Уговорил.
Я смог, если не поднять настроение Белкиной до хорошего, то хотя бы вытащить из пучины уныния. Но когда мы вышли из особняка и Белкина увидела ожидающую нас в экипаже Анюту, чуть было не рванула обратно.
— Тпру, Белкина… — хватаю ее за локоть, — …нырнуть в свое беличье дупло еще успеешь. Пошли, пошли… или прикажешь тащить тебя силком?
Мне все же удается ее усадить в экипаж. Девчонки друг на друга не смотрят, старательно делают вид, что одна другую не замечает. Не страшно, обвыкнутся.
— Куда теперь, ваш-шсво? — спрашивает извозчик.
— А скажи-ка, где шьют одежду прилично, но недорого? — я уже уяснил, что функцию справочников здесь выполняют извозчики.
— Ну… барин… самые лучшие ателье Пауковские… токма никто не скажет, что у них недорого…
— В модном доме пг’екг’асно и недог’ого пошивают, — вдруг выдает Белкина. Похоже, наша заучка способна дать фору даже извозчику.
— А… ну дыть, модный дом знаю… туда везти?
— Ага, давай к нему.
Приехав в ателье и заведя девчонок внутрь, нос к носу сталкиваюсь с Милой Хоромниковой… рыжей бестией… купеческой дочкой.
— Кротовский! Какая встреча, — Мила одаривает меня самой чарующей улыбкой, обдает волной терпких будоражащих духов и совершенно по-свойски чмокает в чещку.
Блин, ну что за невезуха? Белкина с Анютой только-только перестали жечь косыми взглядами, и вот нате. Любительница пеньюаров в один миг ввергла их в прежний мрачный настрой.
— Здравствуйте, Мила. Вот, решили немного обновить гардероб.
Мила быстрым взглядом осмотрела нашу троицу.
— Давно пора, — вынесла она очевидный вердикт.
Я так-то и сам знаю, что давно пора. На мне гимназистская форма, явно прошлогодняя и тесноватая. Анюта в блеклом выцветшем платье. Белкина и вовсе одета, как черт знает, что.
— Модест Феофаныч! — громко призывает Мила, и на ее требовательный зов выбегает маленький лысый человек с портновским метром на шее.
— Да, сударыня, — портной сгибается в поклоне.
— Модест Феофаныч, голубчик. Граф Кротовский — партнер моего папеньки. Позаботьтесь о нем, как следует.
— Слушаю, сударыня.
— И не обирайте его, как липку… по второму ценнику… вы меня поняли?
— Слушаю сударыня, — портной сгибается еще ниже.
— Кротовский, — Мила игриво грозит мне пальчиком, — Я приглашала вас в гости. Не забыли?
— Как я мог… — отвечаю неопределенно.
— Вот то-то, — Мила, тем не менее, истолковала по-своему.
Сгусток рыжего пламени выпархивает из помещения. Сквозь стеклянную дверь ателье видно, как она садится на заднее сидение крутой никелированной тачки, напоследок отправив мне небрежным движением воздушный поцелуй… а ну-ка собраться… делаю внушение сам себе. А то Белкина опять полезет с платочком подтирать мне слюни… а это будет совершенно ни к чему.
Стремительное пламя по имени Мила укатило на моторе… портной слегка разогнулся, но не полностью. По всему видать, готов обслуживать нас «по второму ценнику». Надеюсь, речь шла о скидке.
— Я весь к вашим услугам, граф.
— М-м… значит так. Моей помощнице нужен деловой костюм, — указываю портному на Анюту, — Повседневный… для работы с клиентами.
— Понимаю, — портной согласно прикрывает глаза.
— Ноский, строгий, без лишних деталей. Удобный. Чтобы в нем можно было нормально ходить. Но… костюм должен не прятать красоту, а подчеркивать ее. Понимаете?
— Поверьте, граф, — портной всем своим видом показывает, что понимает… и понимает хорошо, — С таким типажом работать одно удовольствие. Идеальные пропорции. Здесь нечего прятать… тут что-то прятать тяжелый грех…
— Рад, что мы друг друга понимаем.
Портной еще немного разгибается, но опять не полностью. Зато щелкает пальцами удивительно громко. На звук выбегают две женщины, у которых тоже висят на шеях портновские метры, и уводят Анюту за занавеску в глубины помещения.
— Как прикажете одевать вторую спутницу? — спрашивает портной.