Кротовский, вы последний

ни капли. Скорее наоборот. Мужчину оценивают не по тому, как выглядит он сам, а по тому, как выглядит его женщина… у меня их две… обе бьют наповал.
Молодые люди, завидев нас, делают круглые глаза. Мне тоже перепадает часть внимания. В этих круглых глазах читается немой вопрос: Как?! Как этот шкет в гимназистской форме заполучил сразу двух божественных красоток? — знай наших.
Хотя больше всего пялятся, разумеется, на Анюту и Белкину. У большинства разбегаются глаза. Люди не в силах сходу определить, какая из двух нравится больше. Какой-то ротозей с коробкой торта засмотрелся до того, что врезался в фонарный столб… вместе с тортом. Из подворотни выскочил бродячий пес и начал слизывать размазанные по его штанам кремовые розочки. Ну, хоть пес ему сделает приятно…
Ситуация с ротозеем вышла комичная до гротеска, но так даже лучше. Пусть девочки осознают, пусть девочки прочувствуют, что красота — страшная сила, красота — тоже по-своему магия.
У фонтанов повстречались с компанией наших с Беклиной сокурсников. Я бы и не узнал их, наверно, если б не барон фон Кенгурофф. Зато они нас узнали. И на этот раз сокурсники не стали проходить мимо. Сами подвалили. Первые начали раскланиваться.
Я не стал их отшивать. Сокурсники отлично сойдут за наглядное пособие в том, как красивая женщина способна крутить мужиками. А так средней руки барончики и графья из магуча моим девочкам не чета. Ни Анюте, ни тем более Белкиной. Белкиной придется ставить силки на птичку гораздо более высокого полета. Разумеется, самой Белкиной я об этом пока не говорю, не созрела еще.
Потом мы догуляли до банка и там уже компанию сокурсников отбрили. Из-за трат в ателье мне пришлось снова снимать наличность. Пятьдесят кусков я заранее отложил на депозит, как неприкосновенный запас, так что мой личный счет очень скоро покажет дно. В пору заплакать.
Деньги отдал на хранение Анюте и втроем мы дошли до доходного дома. Анюта была отправлена отдыхать, а я еще пошел провожать Белкину.
— Кротовский, — мы идем с ней вдвоем под ручку по вечерней Питерской улице, — Я так тебе благодарна. Ты был прав.
— В чем?
— Когда говорил про радости жизни. А я такая дура, не хотела идти.
— Ты себя-то не кори. Никакая ты не дура.
— Дура, еще какая, — самообличительно признается Белкина, — Это же был лучший день в моей жизни. Теперь я буду в тайне надеяться, что когда-то еще раз надену это платье для прогулки.
Сторож без слов пропустил нас на Изнанку в магуч. Мы подходим к дверям крепости.
— Это только начало, — отмахиваюсь, — Когда появятся средства, нужно будет расширить твой гардероб.
— Зачем? — не понимает Белкина.
— Затем, что тебя нужно выводить в свет… затем, чтоб женишка тебе не баба Нюка искала, а ты сама выбрала такого, который тебе понравится.
— Так вот зачем это все! … г’ади женишка!? … вы скотина, Кг’отовский … не желаю вас больше знать!
Белкина влетает в парадную дверь и убегает вверх по лестнице. Блин, она ж на каблуках первый день. Лишь бы ноги себе не переломала. Вздыхаю и, не входя в крепость, позволяю двери закрыться. Бегать за девушками не в моих правилах.

С Белкинскими обидками завтра будем разбираться. Сейчас меня другое занимает. В заботе о Белкиной я чуть было не проморгал кое-что важное… сумерки… это были сумерки.
Время суток на Изнанке совпадает со временем на Лице. И там и там темень позднего вечера. Но ведь мне не померещилось? Я же четко отследил сумерки? Отследил. А когда я мог попасть в сумерки? Очевидно, во время перехода через портальные ворота. Просто голова была занята не тем. А значит… это были сумерки межмирья.
Подхожу к портальным воротам и шагаю во тьму межмирья… да, теперь вижу, что на самом деле никакая это не тьма. Прав был крот. Мне удалось настроить восприятие. Передо мной расстилаются невысокие дюны. Сухой ветер шуршит в жухлой траве. Над головой нависает очень низкое небо. Такое низкое, что боги, наверно, запрыгивают на это небо с одного прыжка. Не вижу никакого светила. Наверное, это пространство вечных сумерек.
Перо в кармане начинает вибрировать и проситься, как собака из дома на улицу. Достаю его. Пронизыватель миров изгибается, будто указывает направление. Ну, хорошо, пройдемся. Делаю первые самостоятельные шаги по этой местности. Шаги даются трудно, похоже, что попал в мир повышенной гравитации. Плечи наливаются свинцом. Здесь каждое движение как упражнение с тяжестями.
Мой «радар» прямо по курсу засекает какую-то «межмирскую» сущность: «энергетический паразит 1 ур.» Так, на радаре вижу, а глазами? Ага теперь вижу и глазами. Паразит похож на медленный вихрь, заключенный