Кротовский, вы последний

Поздравляю, граф, слышала хорошие новости.
— Я перед вами в неоплатном долгу. Вероника Кондратьевна, ваш адвокат меня вытащил из петли.
— Никаких долгов, — категорично заявляет бабуська.
— Как Маргуша?
— Задумчивая сегодня. Поговоришь с ней?
— Обязательно.
Проникаю в межмирье. На пробу отстреливаю полтора десятка паразитов. «Молочный клык теневого странника» в управлении оказался несложен, в действии безотказен. К сожалению, показатели остаются без изменений. Здесь Кенгуренок не соврал. Паразиты мне бесполезны. Теперь ими только перо подзаряжать.
Перемещаюсь во двор крепости, и мне на глаза попадается тот студент воздушник, Свист, вроде бы. На ловца и зверь. Он стоит в компании надзирателей, поэтому дожидаюсь в сторонке, когда они наговорятся.
— Свист, на пару слов.
Отходим.
— Сколько нужно? — деловито спрашивает воздушник.
Показываю ему три пальца.
— Ого, — он трет в задумчивости подбородок, что-то прикидывая, — Сделаем. Сегодня в восемь на том же месте.
Расходимся и я отправляюсь в свиточную. План гнать мне необязательно, но прописать лично под себя пару свитков надо. Координаты я помню.
В свиточную успеваю прямо под конец практических занятий. Пропускаю студентов, идущих на выход. Все со мной здороваются. Я тоже… затем захожу. Белкина сидит за своим столом, погруженная в мысли. Права бабуся, задумчивая она сегодня.
— О чем задумалась, Белкина? Хотим вечером устроить небольшой поход в ресторан. Твое присутствие обязательно.
— Что?.. а, да… Кенгурова сегодня нет. Заполненных заготовок под тебя мало совсем… — говорит она невпопад.
— Маргуша. О чем задумалась? Расскажешь?
Мне много заготовок и не надо. Беру две штуки. Одну «на туда», другую «на обратно». Сажусь на свое место и начинаю прописывать.
Белкина молча ждет.
— Хочу с тобой поговорить, — говорит она, увидев, что я закончил работу.
— Я весь внимание… шлепни печать, пожалуйста… благодарю, — убираю готовые свитки в карман, — О чем ты хочешь поговорить?
— О моем замужестве.
О как. Видимо, разговор будет серьезный.

— Слушаю.
— Ты знаешь, Кротовский. Меня очень потрясло это все… суд… показания…
— Ты поступила правильно.
— Не в этом дело… в душе все как-то перевернулось.
— Понимаю.
— И я, наконец, поняла, что ты был прав. Что с замужеством жизнь не заканчивается.
Ну что ж. Наша девочка взрослеет. Из глаз пропала щенячья наивность. Во взгляде появляется глубина женской мудрости.
— Ты у меня умница, Белкина.
Она усмехается.
— Знаешь, Кротовский, быть умницей, оказывается, не так здорово, как казалось раньше… помнишь молодого Паукова?
— Это который из семьи ательеров? Ты еще удивлялась, как его занесло в наш магуч?
— Он самый. У него проявилась боковая ветвь. В его семье посчитали, что никчемная. Потому и отправили сюда, чтобы семью не позорить.
— Да уж. Не повезло молодому Паукову.
— Он тоже так думал. Напросился в бойцы, хотя боец из него не очень… а буквально вчера у него открылся редкий дар. Что-то связанное с плетением силовых каналов. Я сама точно не знаю. Но этот дар позволит ему работать с изнаночными пространствами. Перпективы потрясающие.
— Рад за Паукова. И что теперь? Его переведут в более престижное учебное заведение?
— В императорскую академию, — Белкина набрала в грудь побольше воздуха и выпалила, — Он сделал мне предложение.
— Какое предложение? Ах… предложение…
— Брак по расчету. Он этого даже не скрывал. Его дар великолепно сочетается с моим. Он хочет основать новую династию.
— А ты?
— Я собираюсь согласиться. Он не заносчив, не глуп. А главное, клан Пауковых находится под протекцией самого императора. Мышкин даже носа не сунет. Просто не посмеет. Семья Паукова поможет мне с переводом. Он хочет, чтобы я тоже перешла учиться в академию вместе с ним.
Черт. Вот сейчас я должен радоваться за Белкину. Я ведь именно этого и добивался. Только радости никакой. Застарелое щемящее чувство, как фантом прошлой жизни.
— Соглашайся, Белкина. Это отличный шанс.
Она вдруг расплакалась. Ей можно. Последний разик на дорожку. Рядом с Пауковым ей плакать будет уже нельзя.
Я обнимал Белкину и гладил по голове. Ждал, когда она вдоволь наплачется. Потом мы пили с ней чай. Я сказал Белкиной, что ее будет мне сильно не хватать. А Белкина опять назвала меня бесчувственной скотиной. Только на этот раз никуда не убежала, а лишь прижалась к моему плечу потеснее…
Потом я проводил ее в комнату и прямо там в коридоре сломал